Журавкова Варвара Емельяновна. Жила-была русская женщина.

 Варвара Емельяновна ЖУРАВКОВА

Таких людей как Варвара Емельяновна ЖУРАВКОВА не только в Белове, но и в стране не так уж много, а все потому, что она — долгожитель, 9 июля этой чудесной женщине исполнилось 95 лет!

На глазах у нашей героини прошли коллективизация, раскулачивание, первые пятилетки и подъем народного хозяйства в стране, годы сталинских репрессий, самая страшная и кровопролитная война в истории человечества, тяжелейшие послевоенные годы и многое другое.

Корреспондент «БВ» повидалась с ней, за чашкой чая Варвара Емельяновна рассказала о своей долгой жизни.

Мы предполагали, что жизненная история Варвары Емельяновны богата событиями, но такого причудливо переплетения узоров человеческих судеб, признаюсь, не ожидали.

Семья

Д.Киня. Прокопьевский район. Тридцатые годы. 3 ряд слева Варя Гордеева(Журавкова)

Варя Гордеева родилась в 1923 году в Курской области, а в 1929 — отец Вари вместе с четырьмя товарищами в поисках лучшей доли отправился в Казахстан в город Акмолинск, но бесконечные степи и жара ему не понравились, потом добрался до Сибири. Щедрая на дары тайга и плодородная земля приглянулись переселенцам. Так семья Гордеевых переехала в деревню Чебура Прокопьевского района тогда еще Новосибирской области.

Вначале жили в обычном шалаше, а потом, ближе к зиме, переселились во времянку. Отец устроился на работу на каменный карьер, ему дали землю и ссуду на строительство дома, жизнь стала налаживаться. Но в 1932 году, когда глава семьи работал на строительстве железнодорожной линии, он простыл, заболел и умер. Жена и пятеро детей остались сиротами.

С того момента семья Варвары стала жить настолько скромно, что, по сути, каждый день шла борьба за выживание.

Выживание

После смерти отца матери пришлось день и ночь работать в колхозе, чтобы дети не умерли с голоду, но ее заработков все равно не хватало. В период коллективизации стало еще хуже — у семьи забрали коня. Соседские бабушки, видя, в каком положении оказались Гордеевы, пока мать была на работе, навещали детей.

«Я до сих пор молюсь за всех усопших соседей и за тех, кто еще жив, за то, что они нас не бросили, — продолжает рассказывать Варвара Емельяновна.

 — Бывало, придут бабушки, и каждая что-то несет. Нас не мама научила ткать и прясть, ей было некогда, а соседки. Так с 13 лет мы с сестрой начали рукодельничать: вышивали, шили, вязали. Мы и себя одевали, и могли что-то продать или поменять на еду. Я и по сей день все умею делать».

Всего в семье было пятеро детей. Василий (1914 г. р.) воевал с фашистами, был в плену, когда вернулся с войны — долго работал в колхозе. Сестра Анна (1921 г. р.) в годы войны служила на Дальнем Востоке. Брат Иван (1926 г. р.) в 1943 году окончил ремесленное училище, как только исполнилось 18 лет — ушел на фронт. Во время войны и после ее окончания — в течение 9 лет служил механиком в авиации. Сестра Елена (1930 г. р.) в годы войны училась в школе.

Иван и Василий Гордеевы, с. Киня Новорождественка с женами. Родные братья моей мамыИстория жизни старшего брата Варвары Емельяновны — Василия Емельяновича Гордеева — заслуживает отдельного рассказа, поэтому мы не можем не написать о его ратном подвиге хотя бы несколько строк.

Василий Емельянович единственный военнослужащий в Кемеровской области, который принимал участие в боях на Халхин-Голе (необъявленный локальный вооружённый конфликт, продолжавшийся с весны по осень 1939 года у реки Халхин-Гол на территории Монголии), когда проходил срочную службу. Едва успел приехать домой (даже не женился), как началась финская война. Правда, их часть только довезли до Ленинграда, а в военных действиях они участия не принимали. Немного позже началась Отечественная война, и опять Василий Емельянович взял в руки оружие. Два раза попал в плен, два раза бежал. У Василия на ягодицах были страшные раны — кулак мог войти: когда он бежал из плена, их догоняли и рвали овчарки. Но он выжил, выздоровел и вернулся в строй. С боями дошел до Праги, в Европе встретил День Победы, а потом их перебросили на Дальний Восток, он успел еще и с японцами повоевать. Жизнь не давала брату передышки, но он всегда помнил о своем брате и сестрах. По сути, детей вырастила не только мама, но и старший брат, он был для них как отец.

Дети войны

В начальной школе деревни Новорождественская Варя окончила четыре класса. Училась отлично, у нее оказалась прекрасная зрительная память и технический склад ума. Варвара Емельяновна вспоминает: «Мне много учить не приходилось, я хорошо запоминала все, что говорили на уроке. Особенно хорошо давалась математика. Учителя прочили мне большое будущее, говорили, что надо поступить в педагогический институт».

Но жизнь, как это часто бывает, внесла свои коррективы. Чтобы учиться в 5 классе, Варе приходилось бегать в школу за 8 километров от дома. Одежда и обувь были ветхими, в сильные морозы девочка застудила ноги и слегла. Варины ножки лечили всей древней. Знающие люди подсказали: надо делать компрессы с денатуратом (техническим спиртом). Помогло ли лечение или молодой организм сам справился с болезнью, но только через два года Варя встала на ноги и снова пошла учиться. Кстати сказать, в 6 классе, где должны учиться 12-летние ребята, учились подростки от 15 до 18 лет. Многие дети войны уже работали, поэтому в школу ходили в третью смену. Варя работала техничкой, мыла пол в конторе и мечтала выучиться, зарабатывать много денег и есть вволю.

Варвара Емельяновна продолжает:

— Мы были постоянно голодные, не знали вкуса хлеба. Чтобы прокормиться, сажали 30 соток картошки, накапывали по 1000 ведер! Бывало, с сестрами и братьями натрем ведро картошки, испечем драники на сковороде, а затем зальем сметаной и ставим в духовку томиться. В те годы для нас не было еды вкуснее. Детская память до сих пор меня не отпускает, бывает, и сейчас готовлю драники и ем с тем же удовольствием, как в детстве.

Летом 1941 года Варя окончила семь классов, получила аттестат с оценками «отлично», сдала экзамены в Новокузнецкий педагогический институт и готовилась стать студенткой. А летом работала в колхозе, ведь почти всех мужчин призвали в армию. Ее мама была поварихой, а чтобы кормить дальние бригады, дочку с едой верхом на лошади отправляла в поле. Пока механизаторы обедали, любопытная Варя разглядывала машины и просила: «Дай покрутить». Смышленая девочка быстро разобралась с техникой и научилась водить трактор. Как-то раз ее увидел председатель колхоза Агарков и крикнул: «Гордеева, приходи завтра, будешь бригадиром тракторной бригады». Робела, конечно, но пришла, правда поработать не пришлось. Девушка по неосторожности махнула тракторной рукояткой и получила серьезную травму, у нее до сих пор над левой бровью остался рубец. Месяц пролежала в больнице. Занятия в институте уже начались, поэтому из Новокузнецка документы пришлось забрать и перевестись в Прокопьевский медицинский техникум на фельдшерское отделение.

«Бабушка популярной телеведущей программы «Жить здорово» Елены Малышевой — Агния Николаевна — была у нас терапевтом, — вспоминает Варвара Емельяновна, — очень любила меня и уговаривала: «Оставайся, работа найдется». Я бы осталась, но нас готовили для фронта. За три года учебы я научилась хорошо стрелять, водить машину, по специальности у меня были только отличные оценки. В 1943 году мы получили дипломы, в тот же год Кемеровскую область отделили от Новосибирской. А потом пришел приказ: выпускников фельдшерского отделения Прокопьевского медицинского техникума трудоустроить в области, а акушерок — отправить на Дальний Восток. Мы на фронт не попали, но и в тылу всем нам крепко досталось».

Врачицу надо

«Неподалеку от того места, где сейчас аптека № 19, находилось хирургическое отделение городской больницы, я туда направила молодого мужчину-фронтовика с флегмоной (большим гнойным воспалением). У него в ноге застрял осколок, а его в отделение не принимают — мест нет. Я заспорила было, а мне говорят: «Вас готовили для фронта, вот вы и оперируйте, давайте наркоз, вскрывайте». Что делать? Парнишке из нашего села я наказала везти бедолагу обратно домой, а сама стала готовиться к операции. Надо было торопиться, а то пациент от боли с ума сходил. Зашла в аптеку, набрала стерильных материалов, эфир для наркоза, турундочки (марлевые или ватные тампоны для очистки труднодоступных участков тела), надела мешок на плечи и пошла домой. Догоняют меня три мужика на вороных конях. А я бегу босая, тапочки брезентовые в руках несу, чтобы не порвались. Они подумали, что я деревенская девчонка, предложили подвезти. Согласилась. Приехали. Я с коня слезаю, ноги опухли, устала, в мыслях только одно: «Лечь бы поскорее и уснуть». Они-то у меня не спросили, кто я такая, а я поняла, что это проверяющие, большие руководители. Пришла домой (жила на квартире), ноги вымыла и спать легла. Немного погодя хозяйка говорит: «Ребенок в Каракане заболел». Пришлось идти. Только вернулась, уснула — опять будят: «Варя, вставай, начальство приехало, у нас будут ночевать. Я их на твою пастель положу, а ты на печку ложись». Только уснула — опять стучат. Подскочила, вижу — двое проверяющих спят, а третий, видимо, сопровождающий, сидит с наганом, их караулит. В те годы случались диверсии, я этому не удивилась. Хозяйка к окну подошла, спрашивает: «Кто там? Что надо?» А ей отвечают: «Врачицу надо, за врачицей приехали, мужику-то, что с ногой мается, совсем плохо. Эфир-то она привезла?» «Привезла», — говорю и стала собираться. Уже светать стало. Шприцы я заранее приготовила, все простерилизовала. Приехали, дала пациенту наркоз, привязала к столу. Надо сказать, что когда нас к фронту готовили, был такой случай. Оперировали одного буйного мужика, наркоз дали, а к столу не привязали, решили, что он не проснется. А он проснулся! Подскочил и всем нам наподдавал. Помятуя о том случае, я привязала больного, вскрыла, поставила турундочки и наказала родным: «Ничего не трогайте, пусть рана будет открытая, так гной легче выйдет. А я завтра приду и перевяжу». Тяжело было этому пациенту, но живой остался.

Утром эти проверяющие в другую деревню поехали, а я им навстречу попалась, пешком домой шла. Они остановились и говорят: «А ты молодец, хорошая девочка». Видно, хозяйка про меня рассказала. Они очень удивились — не ожидали от меня такой прыти. Выглядела-то я как цыпленок: маленькая, худенькая, косы до пояса. Кто не знает — так и не подумает, что это дипломированный фельдшер, людей лечит.

Подхожу к деревне, вижу — гроза приближается, надо домой скорее, всю ночь толком не спала, чуть живая иду от усталости, а председатель мне навстречу. Хозяйка и тут успела, рассказала ему: «Эта девочка умеет на стогу стоять, она мои стога поправила. Скорее ее встречайте, она поможет сено убрать». Ну что тут поделаешь? Один мужчина брюки снял и мне отдал, а сам в кальсонах остался, еще одна женщина дала кофту — я-то в платьице была, могла вся исколоться. Переоделась, влезла на стог и давай сено метать. Откуда силы брались? Не знаю, но сено сметали, до дождя успели.

Бруцеллез

Я работала фельдшером в Калиновке, Новороссийке, Ивановке и Коневе. Еще к моему участку после строительства присоединили две новые погрузочные станции. Платить стали побольше. Меня все знали и относились хорошо, а я никому в помощи не отказывала. Железнодорожники часто ездили в Новосибирск, там с товарами было получше. Так мне кто ситчик привезет, кто штапель, и я стала шить себе наряды, хорошо одеваться и выглядела лучше всех. Все время ходила пешком и по участку, и в Белово в аптеку за лекарствами.

У меня в практике был случай, я помню его до сих пор. Однажды заболели бруцеллезом сразу 44 человека! Инфекционное отделение такое число пациентов принять не смогло — мест не хватало, поэтому мне пришлось лечить их на дому. Они все были работниками МТС: крепкие, здоровые мужики и несколько женщин. Вот уж я с ними намаялась! Они же все были лежачие, а чтобы могли сами подниматься, в потолок вбивали кольца и веревки привязывали, я-то их поднять не могла. Бруцеллез — страшная болезнь, у человека скрючивает (буквально выворачивает) руки и ноги. Все они заразились, потому что пили молоко от больной коровы. По такому случаю к нам приехали специалисты из санэпидстанции Кемерова, стали разбираться. Мне велели ехать в Кемерово на неделю, чтобы пройти курсы по уходу за инфекционными больными. А я говорю: «А как же я больных оставлю? На кого? Их же постоянно надо колоть». Поехать все же пришлось, меня проинструктировали и дали 10 шприцов и 10 иголочек. Стерильность была строжайшая, страшная болезнь передавалась через кровь. Тяжело пришлось, но всех выходила. Иногда я думаю: может, я потому второго ребенка не родила, что надорвалась с ними? Может и так, но теперь уже ничего не исправить.

А еще был случай, когда скотина жабрею объелись (сорная трава, смешанная с отходами зерна), а люди решили, что это бешенство (лошади и коровы теряли зрение и кружились на месте) и стали забивать коров и лошадей. Когда я мужу рассказала (он болел, лежал дома), он сразу понял, в чем дело. А меня как раз в Калиновку позвали, у молодой женщины жар под 40. Прихожу, посмотрела, послушала, чувствую, от нее гнилой запах идет. Я строгая была, стала выпытывать, и она призналась, что с мужем поругалась и криминальный аборт сделала. Вот дуреха! И мне же еще пыталась голову заморочить. «Скорой помощи» тогда еще не было, чтобы больную доставить в стационар, попросили остановить товарняк, затащили ее в вагон и довезли до станции, (в те годы корпуса железнодорожной больницы были неподалеку), положили в гинекологию. Перед отправкой я ввела бедняжке большую дозу пенициллина. Вовремя успела, пенициллин сделал свое дело, спасли эту женщину, сделали операцию, и она вскоре поправилась.

Когда я в тот день пришла домой, Степан — мой муж, мне говорит: «Звони на конный двор, объясни им, в чем дело, пусть лошадей не трогают». Позвонила председателю, а они уже головы забитых коров в Новосибирск отправлять собираются. Вот так мы с эпидемией справились.

Личная жизнь

Степан Владимирович и Варвара Емельяновна. 1947г.Степан Владимирович Журавков уроженец села Конево (там же жили его мать, сестра, братья), в 1946 году вернулся с войны и женился на Варваре Емельяновне. На фронте служили и два его брата: Михаил Владимирович Журавков — Герой Советского Союза — и Федор Владимирович Журавков, оба остались в живых.

По возвращении Степан устроился работать бухгалтером в колхозе, коммунисты избрали его парторгом. Однажды весной он случайно встретился на улице с Варварой. На девушке были хромовые сапожки, а посередине улицы — большая лужа. Степан взглянул на Варю и предложил: «Сапожки пачкать неохота. Давайте я вас перенесу». Варвара фыркнула: в школе она была спортсменкой, занимала первое место по бегу, — и сама легко перепрыгнула. А фронтовик не отстает от нее:

— Выходи за меня замуж.

— Замуж? Не пойду. Ты старый. Моя мама за старого вышла, а он рано умер.

Действительно, Варе на тот момент было 23 года, а Степану — 34. Разница в 11 лет казалась существенной. Но придя домой, она хорошо подумала и решила согласиться: женщин в селе было много, а мужчин, подходящих для создания семьи, — почти что никого.

«Со Степаном прожили мы недолго, — продолжает рассказ Варвара Емельяновна, — но дружно, складно, у нас родился сынок Вася. Однажды на гулянии муж случайно получил травму, позже у него из-за этого отказала почка. Степан был фронтовиком, жаловаться не привык, скрывал болезнь до последнего. Когда я узнала — повезла мужа в Кемерово, нас приняли без направления, посмотрели лучшие врачи, обследовали, установили диагноз, но оперировать было уже поздно. Я осталась вдовой в молодом возрасте с маленьким сынишкой на руках, горевала, но меня спасала работа».

Другого мужа Варваре Емельяновне подарила его же бывшая жена — эта женщина была тяжело больна. Когда фельдшер Журавкова пришла по вызову, между ними состоялся удивительный разговор:

«Варвара, послушай меня. Я знаю, что скоро уйду, а ты женщина хорошая, и муж мой тоже хороший. Возьми его себе, правда, у нас два сына, но они взрослые, живут своими семьями, тебе обузой не будут».

Как сказала — так и вышло. С Михаилом Захаровичем Варвара Емельяновна прожила 27 лет. Между ее сыном и сыновьями Михаила Захаровича сложились дружеские отношения. Теперь один живет в Новосибирске, второй — в Кемерове, с приемной матерью у них прекрасные отношения, они созваниваются с ней, иногда приезжают в гости.

Волшебное средство

Дом и огород у Варвары Емельяновны в полном порядке, повсюду чистота, чувствуется хозяйская рука. Занавескам, что висят на окнах, — по 20 лет, а выглядят как новые.

Ее проведывают родственники: сын, сноха, внук и правнуки. Местные жители относятся как к родной. Если Варвара Емельяновна заходит в магазин, то с ней все здороваются, разговаривают, обнимают. Дело в том, что в 50−60 годы многие деревенские женщины рожали дома, а она принимала роды. За год — до 60 младенцев! Сейчас они уже все взрослые люди, а ту, что помогла на свет появиться, — помнят. Бывало, Варвара Емельяновна в одну ночь по двое родов принимала, бегала с одного двора в другой, чтобы обеим роженицам успеть помочь. А еще по всем гулянкам ходила — готовила виртуозно.

— У меня часто спрашивают: в секрет долголетия? Может у вас волшебное средство есть? — улыбается юбилярша. — Что сказать? Работала я всегда много, да и сейчас сиднем не сижу — и в доме, и в огороде все сама делаю. Могу поесть жареные ребрышки, блины, а вот яйца не люблю. Ем масло, могу кусочек съесть, пью молоко. Зимой вяжу, вышиваю, глаза еще хорошо видят. Я пережила всех своих братьев и сестер, никого уже нет. На жизнь никогда не жаловалась, людям помогала от души, хоть и доставалось мне немало. Может, потому и жизнь меня любит, расставаться со мной не хочет? — завершила разговор Варвара Емельяновна.

Прощаясь с этой удивительной женщиной, я в шутку спросила: а не смотрела ли она чемпионат мира по футболу? Ответ сразил: «Все матчи смотрела, болела за наших. Жаль, что хорватам проиграли! Я и хоккей люблю смотреть. Когда Вася был молодой и жил со мной, то, когда он был на работе и матч посмотреть не мог — я смотрела, а потом ему весь ход игры пересказывала».

медалиЗа трудовой и гражданский подвиг, совершенный в годы войны, Варвара Емельяновна Журавкова награждена медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.».

В послевоенные годы такие награды выделили всего две на Беловский район. Кому вручить — решали сами люди.

За то, чтобы наградить Варвару Емельяновну, голосовали деревнями.

За нее голоса отдали: деревня Черемшанка, колхозы «Новый сеятель», «Теплая гора», «имени Крупской» и две погрузочные станции.

Автор: Алсиня Шулепко. Фото Вячеслава Светличного.

Опубликовал: Вячеслав Старцев.
Источник