Беловчане Евгений Анатольевич и Валентина Степановна Соколовы

Большинство людей вступают в брак по любви. Но статистика ЗАГСа, которую «БВ» публикует еженедельно, сообщает: на три брака в Белове приходится два развода.

Почему так? Мало любили? Или подход к семейной жизни у нынешнего поколения в корне неверный?

А может, просто и не знали, что семья — это длинная череда взаимных уступок и компромиссов?

Беловчане Евгений Анатольевич и Валентина Степановна Соколовы

Беловчане Евгений Анатольевич и Валентина Степановна Соколовы.

Их пара — образец традиционного семейного уклада. Евгений Анатольевич — настоящий глава, в каждом его жесте проглядывает уверенность в своих силах и привычка руководить людьми. А Валентина Степановна улыбчива и доброжелательна, просто светится добротой и пониманием.

Конечно, за 55 лет совместной жизни, как и в любой семье, было всякое — и радости, и печали, и размолвки. Но уважение, нежность и заботу друг о друге, с первого взгляда бросающиеся в глаза даже посторонним, они сумели пронести через года.

Девчонка с нашего двора

Лейтенант Соколов Анатолий Андреевич погиб на фронте в 1943 году. В его семье осталось трое детей. Женя — средний в семье — рвался поскорее стать самостоятельным и взвалить ответственность на свои «сильные» плечи. Горный техникум после 7 класса, шахта, служба в морфлоте…

Все эти годы за стенкой у приятеля Бориса росла Валечка Савченко — младшая дочка в семье горняка.

— Да я и не замечал ее до поры, до времени, — признается Евгений Анатольевич. — Сорванец, да и только. А после армии, гуляя в парке, столкнулся с ней нос к носу. Оказалось, соседская пацанка стала красавицей — вылитая Клара Лучко. Приглянулась она мне сильно. Так и закрутилось…

Свадьба без фаты и лимузина

В любовь с первого взгляда Евгений Анатольевич не верит:

— Чушь все это. Любовь — она ровно гореть должна, чтобы согревать долгие годы. А полыхает страсть, которая гаснет быстро…

Валентина Степановна молчаливо соглашается со строгим тоном супруга, но, судя по едва заметной улыбке и загоревшимся глазам, на этот счет у нее свое мнение.

Евгений Соколов

— Мы к моменту женитьбы самостоятельные были, — продолжает Евгений Анатольевич, — я работал в шахте, получал приличную зарплату. Валентина фельдшером в городской поликлинике трудилась. Разрешения у родителей просили, конечно, — для соблюдения традиции.

 — Но регистрации пышной в ЗАГСе не было, — подхватывает Валентина Степановна. — Свадьбу назначили на 27 февраля — гости, фата, первый день — у невесты, второй — у жениха. А ЗАГС дату перенес на 16 февраля, и не поспоришь же с ними.

Тогда строго было. Мы пришли, сели в коридорчике — ждем приглашения расписаться, а нам говорят: «Вы посидите, люди подошли покойника зарегистрировать. Смерти оформляем без очереди». Сильно в память этот момент врезался. Но, как видите, плохой приметой не стал.

Любить — это ждать и прощать

После окончания института Евгению Анатольевичу предложили работу в КГБ. Сбывалась его детская мечта — стать офицером, как отец.

— Старшей, Галине, было 8, а сыну 6, когда Женя на полгода в Киев уехал, на обучение, — вспоминает Валентина Степановна.

 — Тяжелой мне показалась первая наша разлука. Сынок Толенька каждый день из детского садика приходил и спрашивал: «А когда папа приедет?». Мы с ним в календаре дни зачеркивали. Так и родилось строчки:

Вот и прошла неделя,

Мне трудно она досталась,

Зато на неделю меньше

Ждать мне тебя осталось.

С этими словами потом, как с молитвой, и переживала расставания. Муж всегда наготове был: позвонили — 15 минут на сборы — схватил тревожный чемоданчик и улетел. А спрашивать, «куда» и «на сколько», нельзя было.

Дети отца обожали, он все свободное время им уделял: то они горку снежную во дворе строят, то на лыжах по лесу ходят, то каток небольшой заливают. Пока маленькие были, книжки читали каждый вечер. Как школьниками стали — с уроками за помощью к папе бежали.

И к труду их отец приучил. Когда Женя в Киеве был, нам машину угля привезли. Так Толик со своим 6-летним другом с таким энтузиазмом мне помогали перетаскивать его в ящик! А какие мордашки у них счастливые были, когда закончили!

Мой вопрос «А вдруг устала бы супруга вечно ждать? Не страшно было?» ветерана врасплох не застал:

— Нет. Воспитана она не так была, ее мать отца из шахты 40 лет ждала. Каждый день. И к моей работе Валя с пониманием относилась. Нас когда на праздники с женами собирали, начальство всегда благодарило наших женщин за надежный тыл. На мой взгляд, самое ценное умение слабого пола — это ждать и прощать.

Женская мудрость

— Темперамент у Жени, как говорится, взрывной, — рассказывает Валентина Степановна, гостеприимно разливая по чашкам чай, пока хозяин разговаривает по телефону. —  Вспыхнет, пошумит и вроде как не видит меня совсем. А я дождусь, пока остынет, и с добрым словом к нему — мириться. Иногда ругает меня, а я понимаю, что несправедливо, но молчу. Про себя возражаю, отстаиваю свое мнение, а вслух спорить с мужчиной не стоит. Ни к чему пожар раздувать. Он остынет и сам все поймет.

Неторчащие «уши»

Евгений Анатольевич ушел в отставку в чине подполковника. Первое, о чем сразу хочется спросить: «А правда ли, что все советские граждане были «под колпаком», их прослушивали и «жучками», и даже примитивно «по батарее»?»

— Чушь это все, — не моргнув глазом, отрицает собеседник. — Когда мы в 1969 году были на обучении в Киеве, нам показывали японское оборудование, изъятое у американского шпиона. В 60−70 годы японцы по такой технике лидировали. Помимо «жучков» всех калибров мне особо запомнились фотокамеры, которые собакам в глаз вживляли. У кого вызовет подозрение бегающая по территории псина? А она тем временем снимает. Но у нас такого оборудования не было даже в 80-х. Слухи о прослушке зачастую распускали те, кому, как сейчас говорят, «пропиариться» надо было. У нас другие задачи стояли — воспитывать в советских людях гордость за свою страну, патриотизм и сознательность.

А любители популярности были и тогда. Помнится, дали мне задание в середине 70-х. На беловскую зону с этапом прибыл сектант, по-моему, из пятидесятников. Сразу по прибытию начал на администрацию жалобы катать, да сектантскую группу сколачивать. Задача у меня была — дискредитировать смутьяна в глазах других заключенных. Вызвал я его и спрашиваю:

 — На что жалуетесь-то?

 — Меня с преступниками держат! С уголовниками!

 — А вы кто?

 — Я не преступник!

 — Ну как же, в деле написано что вы, работая водителем грузовика, совершили наезд на человека. Он скончался. Уголовный кодекс — это часть главного Закона страны. Вы этот закон преступили, суд признал вас виновным, значит вы — преступник. Других толкований быть не может.

Оппонент мой на несколько секунд дар речи потерял. Но тут же нашелся — здоровье, мол, у него слабое, болеет он. А администрация колонии отказывается его лечить.

 — Хорошо, — говорю, — давайте я вам помогу, оформлю на лечение.

 — Он сразу смекнул, что это будет подозрительно выглядеть, и пошел в отказ. Под конвоем отправил его в больницу. Тут же попросил вызвать ко мне наиболее авторитетных из зэков. И «допустил ошибку»: всю группу посадил под дверью кабинета и позволил вышедшим переговорить с ожидающими. Доверительно сообщил первому посетителю, что администрация бесчинствует, пожилого человека обижала, пришлось приехать, разобраться. Может, говорю, и вас чем задевают?

Через пять минут вся колония обсуждала новость: а дед-то не прост, если за него КГБ заступается! Постукивает, значит!

Так и работали: задачу выполни, но чтобы «ушей» твоих не было видно.

Японские гости

— В советское время иностранные разведки активно пытались завербовать так называемых «агентов влияния» — политиков, директоров крупных предприятий. Через них можно было влиять на умы простых людей. Еще очень модно было сравнивать советских людей с папуасами, которые пляшут от восторга, видя бусы или зеркало.

В 1981 году на Бачатский разрез (тогда разрез имени 50-летия Октября) приехали японцы. СССР нуждался в большегрузном транспорте. Завод «KOMATSU» поставлял оборудование для Минского автозавода (там готовили к выпуску новую модель «БелАЗа»), но так как выпуск машин еще не был налажен, то на беловский разрез поступили японские автомобили.

Вообще, пока японцы жили здесь — была сплошная головная боль. Их хоть и поселили в отдельный подъезд, консьержку посадили, но они все равно набедокурили: понатаскали тьму листовок и журналов с порнографией. Грузы приходилось досматривать, чтобы подобную гадость изымать. Чтобы «уши не торчали» — через самих рабочих.

А на первомайскую демонстрацию японцы пришли с «Полароидом». В то время у нас цветные фотографии делали не в каждом ателье. А тут сразу готовая выскакивает. Пока наши люди дивились на такое чудо, японцы щелкали камерой. Потом в газете какой-то напечатали снимки с подписью о нашей «темноте».

Для церемонии ввода грузовиков в эксплуатацию японцы предложили украсить автомобиль флагами СССР, Японии и фирменным вымпелом «KOMATSU». Представляете, с какими подписями в иностранной прессе вышли бы материалы с этого события?

Уже перед выездом рабочие остановили машину и сняли флаги под предлогом, что серп и молот сплющены.

Демократия или анархия?

На вопрос о свободе слова и гласности Евгений Анатольевич отвечает кратко:

— То, что сейчас творится, — не гласность, а бардак. В СССР верны были завету Ленина: «Демократия — это строжайшее соблюдение законов государства». Потому и порядок был. Даже в 1986 году, когда шахтерские забастовки начались, и в Кузбасс сбежались «друзья» со всего мира. Какие только идеи ни пытались протолкнуть: предлагали захватить милицию и горсовет, взять власть в свои руки. Те события очень походили на то, что происходило год назад на Майдане. Но наши шахтеры — ребята крепкие, и голова у них работает отлично. Быстро всех прихлебывателей открытым текстом послали по домам.

Валентина Степановна тоже с ностальгией вспоминает о былых временах. Отработав 15 лет фельдшером в Анжеро-Судженске, после переезда в Белово она пришла на Беловский хлебозавод, где 30 лет заведовала здравпунктом:

— Сейчас его с молотка продают, говорят, разорился, потому что не выдержал конкуренции с Ленинск-Кузнецким хлебозаводом. А как же так вышло, если раньше мы в соцсоревнования всегда впереди соседей были? А теперь они наш город кормят. Не по-хозяйски все вышло, а жаль…

За многолетний труд Валентина Степановна Соколова награждена медалью «Ветеран труда», которую Евгений Анатольевич с гордостью достал из заветного шкафчика и попросил покрасивее приколоть на блузку супруги.

Мне нравится наблюдать за семейными парами старшего поколения. С годами супруги становятся даже внешне похожи друг на друга и взаимодействуют почти без слов: налить чаю, поправить галстук, подать стул, помочь встать… И в этих незатейливых действиях видны не только годы подстройки и притирки, а отчетливо заметны женская мягкость, велящая уступать и прощать, и мужская гордость за мудрость своей половинки. И та самая любовь, о которой говорил изумрудный новобрачный, — что горит ровным огнем и согревает двух людей на протяжении долгих лет.

Автор: Анна Антипенко. Фото автора и из личного архива Соколовых

Опубликовал: Вячеслав Старцев.
Источник