Последний солдат Афганской войны

 кавалер ордена Красной Звезды Сергей Похламков из Анжеро-Судженска

Про последнего солдата Афганской войны написали многие мировые СМИ. Фото: Валерия Язовского.

29 лет назад завершился вывод советских войск из Афганистана.

Но мало кто знает, что 15 февраля 1989 года именно наш земляк, кавалер ордена Красной Звезды Сергей Похламков из Анжеро-Судженска был командиром того самого легендарного бронетранспортера, который последним вернулся на Родину.

Следом за ним мост через реку Амударья в Термезе, разделявший Советский Союз и Демократическую Республику Афганистан, прошел только командующий 40-й армией генерал Борис Громов.

Это было в разведке

В армию, в ашхабадскую «учебку», Сергея призвали весной 1987 года. Он тогда учился в анжерском горном техникуме, но от службы «откашивать» не собирался, наоборот, тщательно к ней готовился. Занимался спортом, в том числе каратэ и дзюдо. Вначале его и определили в спортивную роту.

О том, что эту группу новобранцев (большинство из которых были призваны из Сибири, и сразу четверо — из Анжеро-Судженска) готовят для войны, ни от кого не скрывали. Поэтому и подготовка была серьезной, приближённой к боевой обстановке. Сергей вспоминает, что даже местные азиаты не выдерживали изматывающих физических нагрузок и жары, падали в обморок. А они, сибиряки, к примеру, всю ночь могли ползать, бегать, стрелять, заниматься рукопашным боем, а днем стать лучшими еще и на строевом смотре. Похламков уверен, что навыки и умения, полученные на таких жестких занятиях, им потом не только пригодились на войне, но и помогли остаться живыми.

В Афганистане рослый, спортивный и храбрый русоволосый парень сразу попал в специальную разведывательную роту. Их база была в Кундузе, на севере Афганистана. Но на базе доводилось бывать редко, их постоянно перебрасывали на боевые задания в разные уголки страны, не случайно эту роту в Афгане окрестили «В каждой бочке затычка». Где бы бойцы «ограниченного контингента советских войск» ни попадали в тяжелую заваруху, когда выбраться живыми уже и шансов было мало, к ним на выручку всегда посылали опытных разведчиков. А тем приходилось и раненых солдат спасать, и убитых под огнем вытаскивать. И недаром их специальную роту называли «заговоренной», потому что за полтора года войны из самых опасных боевых операций она всегда выходила без потерь. А ранения и контузии тогда были не в счет. «Кто в Афгане был не контуженным?!» — шутит сейчас Сергей.

Сергей на войне. Фото: из личного архива Сергея Похламкова.

Отчаянность молодых

Сергей героем себя не считает. Говорит, что тогда все они были молодыми, дурными, потому и отчаянными. Ничего не боялись. Вот и о том, как он стал кавалером ордена Красной Звезды, Похламков рассказывает, как об обыденном случае:

— Наша рота из сорока разведчиков попала в окружение, сутки бились с «духами», которых против нас тогда было больше трех тысяч. Я вместе с командиром роты и еще с одним бойцом из Красноярска несколько раз ползал в тыл, вытаскивал трупы погибших воинов из другой части, которые попали в такой же переплет. Земля горела, голову было невозможно поднять. А потом началась армейская операция и нас вывезли на вертолете. Как только прибыли на место дислокации, еще в себя не пришли после боя, как нашу роту построили перед всей дивизией. Командир сказал, показывая на нас: «Учитесь, как нужно воевать, у этих героев!» За тот бой мне орден и дали. А потом, когда мы чуть передохнули, нас снова отправили на боевое задание. На своем БМП я объехал всю страну, всякого насмотрелся. Когда бы мне еще представилась такая возможность путешествовать, не окажись я солдатом на той войне?..

Митинг на Родине

— Сергей, известно, что именно ты стал единственным солдатом, который 15 февраля 1989 года в узбекском городе Термез выступил на историческом митинге, посвященном выводу наших войск из Афганистана. О тебе тогда писали практически все центральные газеты, тебя показывали по телевидению, о тебе говорили в зарубежных СМИ…

— Это произошло случайно. Нужно было для митинга выбрать достойного солдата, героя с наградой, высокого, с красивой славянской внешностью и со звучной русской фамилией. Вот и выбрал командующий армией генерал Борис Всеволодович Громов меня, обычного двадцатилетнего сержанта. Дали тетрадный листок с написанной приветственной речью, чтобы прочитал. Никогда мне не было так страшно, даже на войне, как на том митинге. Там, наверное, тогда было несколько сот встречающих, с цветами, которыми весь БМП нам усыпали. Речи, да еще и по бумажке, не люблю говорить. А тут еще оказался на трибуне среди генералов. Столько их никогда в жизни не видел! Вначале что-то генералы говорили, потом я прочитал свою речь, суть которой была примерно такая: «Спасибо нашей славной Родине, что мы наконец-то закончили эту войну и вернулись домой!» После меня еще генерал Громов выступил, на том митинг и закончился. А когда я спускался с трибуны, на меня со всех сторон набросились журналисты — не только советские, но и японцы, французы.

Помню, как один корреспондент особенно дотошно меня расспрашивал, откуда я и кто такой — последний солдат Афганской войны. Я представился, назвал себя, как положено по Уставу, сказал, что из Анжеро-Судженска, сибиряк, из Кузбасса, назвал имена и других солдат, которые сидели на БМП. Потом корреспондент спросил: «Ты понимаешь важность этого события? Войдешь в историю теперь, во все энциклопедии. Ведь именно ты стал последним солдатом, который вернулся с афганской войны на родную землю!». Но я ответил, что последним солдатом этой войны надо называть генерала Громова. Главнокомандующий ведь сразу после меня вышел с территории Афганистана через мост, следом за моим БМП. А на войне всех принято называть солдатами, одно ведь дело у нас — воевать, будь ты рядовой или генерал.

Еще помню, что как только я кое-как отбился от корреспондентов, генерал Громов подвел ко мне своего сына и сказал, чтобы он посмотрел, какие геройские парни у него воевали. Мне тогда хотелось бежать подальше от этого внимания…

Сразу после того митинга и торжественной встречи наши войска, выведенные из Афганистана, направились колонной в сторону Душанбе. И через какой бы кишлак ни проезжали, вспоминает Сергей, местные жители везде угощали их лепешками и забрасывали цветами.

Дослуживать ему тогда оставалось около месяца, и он попал в Москву, в Кубинский гарнизон при музее боевой техники.

Между боями Сергею вручают Орден Красной Звезды.
Фото: из фонда Анжеро-Судженского краеведческого музея.

Путь домой

Когда в марте 1989 года Похламков демобилизовался и собрался ехать домой, в Анжеро-Судженск, на московском вокзале его остановил военный патруль. Подозрительным он показался в странном армейском бушлате (такие тогда еще мало кто видел, их выдавали только в Афгане). А прочитав в его военном билете список боевых наград, два майора попросили его расстегнуть бушлат — показать весь «иконостас». Ведь кроме ордена Красной Звезды Сергей был награжден медалями «За боевые заслуги», «За отличие в воинской службе» и «Воину-интернационалисту от благодарного афганского народа». И тут выяснилось, что оба эти майора из патруля — земляки-кузбассовцы. Офицеры не только отдали ему честь, но и крепко обняли, помогли купить билет на поезд, наказали передать привет их малой родине.

Я спросил Сергея, о чем он больше всего мечтал на войне. Ответ был неожиданный:

— Помню, что больше всего мне почему-то хотелось, когда вернусь в родную Анжерку, напиться холодного лимонада…

…Сергей Похламков принимал активное участие в создании в Анжеро-Судженске городской организации воинов-интернационалистов, избирали его и председателем. В городском краеведческом музее, куда он передал часть своих документов и фотографий, ему посвящена специальная экспозиция.

Валерий Язовский.

Опубликовал: Вячеслав Старцев.
Источник