Киселев Леонид Петрович. Его борьба.

 КИСЕЛЁВ Леонид Петрович

Родился наш герой 74 года назад. И за эти годы чего только не было — и удивительных акробатических взлётов на вершину, и падений, ломающих тело, и дело всей жизни. Но каждый раз, как и подобает настоящему борцу, он упирался и ногами, и руками, и головой, отказываясь сдаваться.

Враги уважительно называли его «маленьким трактором» — потому что невысокий мужичок упрётся и вывезет. Сам он с улыбкой называет себя маленьким жёлудем, из которого выросло огромное и крепкое дерево вольной борьбы в Белове. А друзья его знают как Леонида Петровича КИСЕЛЁВА. Более 50 мастеров спорта удалось подготовить ему и его ученикам — в среднем по одному в год с первых лет работы!

Разговор с Леонидом Петровичем выдался острым. Старый тренер говорил откровенно — рассказывал и о победах, и о поражениях, говорил, не стесняясь резких слов и оценок, вскрывал застарелые и недавние язвы спорта. Так что некоторым его суждения покажутся жёсткими и бескомпромиссными. Но тут ничего не поделать: безвольные «мешки» на ковре не выживают!

Спортсмен нашёл свой Дом

— Леонид Петрович, расскажите о своей семье.

— Я родился в Мундыбаше в 1944 году. Отец был из раскулаченной семьи, натерпелся от властей. Работая электриком на обогатительной фабрике, наотрез отказался быть начальником электроцеха — из-за обиды на советскую власть. Мать занималась детьми и с ног сбивалась — ведь нас у неё было 9-ть (а всего мама родила отцу 13 детей). Удивительно, как мы пережили войну!

Но вот отца война надломила. Он был избавлен от призыва по «броне», но работать и тянуть нашу большую семью тоже было непросто. В послевоенные годы он стал запойно пить. Помыкавшись, мама с детьми сбежала к бабушке, в Алтайский край. Оттуда и попали в Белово, куда нас позвал мамин брат — Евгений Фёдорович Жданов.

— Помните город тех времён? Каким он был?

— Мы приехали в 1959 году. Многоэтажных домов в городе практически не было. Помню примету времени: при мне в Белове снесли статую Сталина, которая была в сквере у ДК металлургов (на месте нынешнего гипермаркета «Палата» на улице Чкалова), напротив училища № 15 (сейчас Беловский техникум технологий и сферы услуг)… В городе я окончил школу № 1, потом с отличием — строительное училище № 2 по специальности «каменщик-печник».

На месте нынешнего Дома спорта тогда был стадион «Энергия», принадлежавший заводу «Кузбассрадио». Стадион был простой: никаких трибун, зрители просто стояли по краю поля. Рядом со стадионом был крутой обрыв, и здесь, в овраге, на месте сегодняшней хоккейной коробки, были раздевалки для футболистов — кабинки вроде пляжных. Там футболисты после матчей обязательно выпивали.

Уровень футбола, конечно, был низкий. Помню, когда мне было 15 лет, неведомыми путями приехала в Белово профессиональная команда «СКА Хабаровск» — и засадила нам 23 безответных мяча. Вратарь Виктор Кудряшов (начальник цеха на «Кузбассрадио») замучился вытаскивать мячи, после матча уходил, еле переставляя ноги… Спорт в Белове развивался ни шатко, ни валко — но тут появился Юрак.

Председатель горсовета ДСО «Спартак» Николай Юрак, 60-е годыНиколай Иванович Юрак стал председателем горсовета добровольного спортивного общества (ДСО) «Спартак». Крепко подружился с профкомом «Кузбассрадио», с директором завода Владимиром Дмитриевичем Мячиным — и убедил их выделить деньги на строительство будущего Дома спорта.

Юрак своими шагами вымерял места для забивки кольев…

Директор завода «Кузбассрадио» Владимир МячинДом спорта поставили в 1969 году (третьего, борцовского, этажа тогда не было). Потом была построена и хоккейная коробка (ныне ДЮСШ-1).

Конечно, торопились, не обошлось без косяков. Помню, что проектно-сметной документации не было. Овраг с ручьём, где праздновали победы футболисты, закопали, а в результате окрестные погреба стало топить. А так вышло, что на улице Коммунистической, 4 у меня стоял дом. Хороший, на крепком глинистом грунте — в подполе только ломом долбить!

Но прошло 10 лет, и в 1979-м пошла откуда-то вода. Могилки на находящемся неподалёку кладбище вспучило, гробы выперло наружу — настолько почва напиталась. Фундамент моего дома размыло, грунт сполз, забивка свай не помогла. Дом спорта в моей жизни появился, а вот свой старый дом я из-за этого потерял! Впрочем, на такой размен я бы пошёл, будь у меня выбор.

— А как появилась в Доме спорта секция вольной борьбы? Ведь первоначально в здании даже не было третьего этажа, где она сейчас тренируется…

 Киселёв работает в паре с В. Саталкиным, г.Тайг

— Всё началось с моей травмы. Я занимался цирковой акробатикой, выступал в акробатическом кружке ДК металлургов у Ивана Дмитриевича Скрипова (нам со временем даже присвоили звание народного цирка). С номерами мы поездили по Сибири, выступали даже в Ленинграде. Но как-то на репетиции во время сальто я неудачно приземлился — на шею и лопатки. Компрессионный перелом позвоночника! Когда немного восстановился, то понял, что путь в акробатику мне закрыт. В народном цирке нужно постоянно усложнять свои номера, увеличивать поднимаемые веса, удивлять зрителей, а мне это стало уже не по силам. Решил заняться вольной борьбой, с которой был немного знаком.

Вольной борьбой в городе тогда никто не занимался. Недавно в архиве газеты «Знамя коммунизма» выяснил, что в 1963 году были выступления по классической борьбе, но потом до 1968 года — тишина. Видно, не прижилась инициатива… В Краснобродском, который тогда был частью Белова, работал тренер Василий Кузьмич Заугольников, но в самом городе этот вид спорта не развивался.

Решил я попытать удачу. Прихожу в Дом спорта в ДСО «Спартак» к Н. И. Юраку со своей сломанной шеей и предлагаю создать секцию. Он сперва смеялся: «Ковра нет, тренера нет!». И тут же предложил: «Будешь тренером?». Я засомневался, смогу ли с таким образованием, но он пообещал:

— Леонид, если у тебя что-то получится, я тебе зал построю! Вот, прямо тут наверху!

Тут глаза у меня и загорелись. И я стал набирать ребятишек. Решил учиться сам и учить других одновременно. Первый набор был 17 человек, а скоро в зале было уже полста учеников.

Первые шаги

— Где начали заниматься?

— Внизу, у штангистов. Места, конечно, было мало, зал небольшой, штанги стоят, да ещё две колонны по центру — не покувыркаешься. Приспособились! Штанги откатывали в сторону на время наших тренировок. Нам дали шесть матов — это был первый в Белове борцовский ковёр. Сколько мы локтей на них порасшибали!

Опыта тренерской работы у меня не было, познаний мало. Юрак вручил мне учебник «Вольная борьба» чемпиона СССР Алиханова для изучения, напутствовав любимой фразой: «Не боги горшки обжигают!». Пригодился и опыт армейской службы, где я был командиром отделения: мог командовать десятком ребят.

Я долгое время формально совмещал две работы. Меня устроили на полставки в ДСО «Спартак» — и слесарем-инструментальщиком на завод «Кузбассрадио». Слесарем я числился 10 лет, даже не бывая в цехах. Таких, как я, называли «подснежниками». На это явление закрывали глаза, потому что другой системы поддержки молодых тренеров не было, а на полставки в «Спартаке» с семьёй было не прожить. На полную тренерскую ставку перешёл очень не скоро.

— И как стартовала ваша секция?

— Чемпионы области у нас появились через несколько месяцев. 1 декабря 1968 года у нас были первые показательные выступления в Белове, а уже в феврале 1969-го Саша Анисимов и Володя Шумилов вернулись из Кемерова с чемпионскими лентами. На следующий год Виктор Едайкин стал чемпионом Кузбасса уже среди взрослых борцов, и понеслось! Кемеровчане занимались профессионально, а мы с ребятами даже не знали, где в слове «туше» (чистая победа, когда противник касается лопатками ковра) ударение ставить. Однако тушировали (смеётся). Приёмы, вычитанные из Алиханова, я приспосабливал к каждому борцу индивидуально: гибкий усиленно отрабатывал броски через бедро, а «шкаф» — зашагивание и т. д. И пусть такие переделанные приёмы и называли «беловскими закорюльками», с их помощью было одержано много побед.

— А что же обещанный зал? Правда ли, что его помогали строить сами борцы?

— Как я уже говорил, наш ангел-хранитель Н. И. Юрак пообещал построить нам зал — третий этаж к Дому спорта. Мужик обещал и сделал. Пригнал гусеничную технику, нашёл стройматериалы. Мы на месте тоже не могли усидеть — для нас же строится. Вся секция вышла на работу. Снимали крышу здания, взломали 250 квадратных метров бетона, вытащили десятки тонн строительного мусора…

Зал сдали в январе 1971 года. Ленточку перерезала председатель горисполкома Антонина Петровна Добробабина, а символический ключ от зала вручили капитану нашей команды «Кузбассрадио» Николаю Мельникову. В этот же день прошло открытое первенство города, на котором мои спартаковцы одержали победу.

Дворец спорта белово

Дворец спорта белово

Советская система

— Мы упоминаем добровольные спортивные общества. Расскажите об этой системе. Сейчас молодые спортсмены уже не понимают, что она из себя представляла и как работала.

— На пике развития в городе было пять ДСО — «Спартак» (профсоюзы), «Труд» (шахтёры), «Локомотив» (железнодорожники), «Трудовые резервы» (учащиеся начального и среднего профтехобразования) и «Урожай» (работники сельского хозяйства). «Спартак» был первым по времени появления и в городе до 1972 года — единственным ДСО.

Первенство облсовпрофа. Схватка Л. Киселёва с А. Бобенко, 1973 годПервенство облсовпрофа. Схватка Л. Киселёва с А. Бобенко, 1973 год

В каждом городском совете ДСО был председатель, бухгалтер и заведующий учебной частью. «Спартак» занимался в Доме спорта, «Локомотив» находился в здании Беловской дистанции пути, «Труд» опирался на стадион «Шахтёр» (Бабанаково), «Трудовые резервы» — в ДК угольщиков и т. д. Создавались ДСО на базе Центральных советов в Москве, все они подчинялись ВЦСПС (Всесоюзному центральному совету профессиональных союзов). Кстати, на уровне самодеятельности в Белове ВЦСПС работал через ДК металлургов. Видели бы вы тогдашний беловский балет, там доярки без шуток становились звёздами сцены!..

Головин Василий Михайлович Но вернусь к системе ДСО. Она была полезной, помогала охватить большое количество детей и давала возможности роста молодому тренеру.

Скажем, в «Спартаке» нет больше ставок для тренера (кувалдой бей — не пробьёшь!). А в «Локомотиве» по борьбе — пробел.

А у нас готов к самостоятельной работе Василий Михайлович Головин, которого они с радостью берут. Первые номера (самые опытные борцы) едут соревноваться через «Спартак», вторые — через «Локомотив», третьи — через «Труд» и т. д.

После первых успехов пошёл взрывной рост: открывались секции вольной борьбы.

Первой стал секция при городском хлебокомбинате, потом в Новом Городке, Бачатском, Краснобродском, Инском, Колмогорах, Старопестерёве, Чертинском, Коновалове.

Тренер Николай Кириллович Ускоев в 1977 году открыл кружок в Бекове. Скоро город было выиграть так же сложно, как и область!

— Получается, вы своими руками готовили себе будущих врагов по ковру?

— Мы всё же были не врагами, а соперниками и помогали друг другу расти. Без конкуренции нет развития и роста. Сперва, правда, мы пытались передавать друг другу борцов для постепенного развития из одного общества в другое. Идея разумная, ведь и уровень тренеров, и возможности конкретного ДСО отличались. Но очень скоро на уровне первенства Центральных советов ДСО нас тормознули: давайте, ребята, разделяйтесь!

— Кто стал первым полезным соперником?

 Бордюговский Сергей Константинович — Сергей Константинович Бордюговский.

Я его убедил приехать в город в 1973 году. Он человек непростой судьбы. КМС, прекратил бороться из-за сколиоза. Работал тренером в Новокузнецке, даже в Россию уезжал (всё, что за Уралом, — Россия!), но из-за тяжелого характера (а многие борцы, и я в том числе, в общении — люди непростые) ничего не получалось. Мы с ним познакомились в пору обучения в институте физкультуры. Помню, выслушал его историю и предложил: «Чем головой биться, давай в Белово. Квартирой, спортзалом и зарплатой обеспечим!» (тут был готов помочь директор шахты «Новой»).

Бордюговский устроился тренером в ДСО «Труд», чтобы тренировать детей в ДК угольщиков (Новый Городок).

Секцию вольной борьбы там основал работник шахты «Новой» Александр Семёнович Анцупов, но из всего снаряжения были 9 матов, дети ломились, а приём ограничен (приходилось даже запираться от детей на ключ!). После прихода Бордюговского тренером шахтком согласился купить борцовский ковёр. А год спустя Сергей Константинович уже сам открыл новый кружок борьбы в ДК «Горняк».

И скоро его ученики нам такую «баню» устраивали! На первом открытом первенстве на приз Героя Социалистического Труда С. Т. Лазарева в Городке «трудовские» ребята 1962 года рождения просто разорвали спартаковцев: из 18 городских чемпионов 13 — у них!

До сих пор старые беловские борцы подтрунивают: «А помните, как мы вас в 75-м?» (смеётся). В борьбе ведь опыт нарабатывается быстро: 2−3 года и преимущество ушло…

А. Ефанов тренеров-вольников

тренеров-вольников тренеров-вольников

Бордюговский — пример тренера «со стороны». Большинство тренеров-вольников искали на месте (А. Ефанов, Б. Харитонов, В. Машинец, Г. Смирнов, В. Головин, Г. Усольцев, и др.). Брал на прицеп своих учеников. Вижу, что борцовского будущего у человека нет, а понимание, как и что делать, — есть. Тут же смело предлагал работать с детьми самостоятельно. Трудоустраивали слесарем, сантехником (в общем, «подснежником», как я сам), выбивали полставки тренера — и вперёд!

Быт советского спортсмена

— С тренерами понятно. А с ребятами были трудности?

— Ребят было — море! В одной группе вместо 15 борцов было 50−70. У нас сразу установился порядок. Ежедневно утром все борцы собираются на зарядку в Дом спорта. И неважно, как далеко они живут! Потом бегом домой, помылся — и в школу. После неё — на тренировку. Начинающие — три раза в неделю, показавшие себя — по 5−6 раз, загрузка всё больше. Обязательная парная баня по выходным — приходили в баню цинкзавода всей дружной компанией. Выгоняли соли, пот, молочную кислоту от частых тренировок: иначе просто перегоришь. Такой порядок жизни дисциплинировал. Спасибо родителям, которые понимали важность занятий и поддерживали ребят!

— Как был обставлен быт советских спортсменов? Какую поддержку им оказывали?

— Всем, входящим в сборную города (вне зависимости от вида спорта), полагалось по одному талону на питание в день (1 талон = 1 рубль). Борец, входящий в сборную области, получал 2 талона на день, в сборную Российского совета ДСО — 5, а в сборную Центрального (всесоюзного) совета — 10. Можете представить, сколько можно съесть за эти деньги? Тренеры, помимо зарплаты в 150 рублей, также получали талоны, в зависимости от успехов учеников. Для понимания: средняя зарплата по стране была 250 рублей в месяц. В Белове тренеры и борцы кушали на эти талоны в ресторане рядом с горкомом на улице Юности.

В 1978 году со своими воспитанниками ездили на всё лето на Иссык-Куль — 30 пацанов. Такую командировку удалось организовать с маленькими ухищрениями. Профком организовывал городской летний лагерь, питание из этого лагеря мы забрали сухим пайком, в проезд туда и обратно вложились родители. Тушёнку и сгущёнку уже в Киргизии поменяли на сахар, молоко, мясо и прочее. Жили прямо на берегу в палатках, тренировались непосредственно на песке, а я варил на сотню бесенят уже который день подряд (смеётся)! После такого летнего отдыха и результаты резко улучшались!

На мореБорцовская дружина на берегу Беловского «моря», 1979 год. Л. Киселёв — крайний слева. (Кто узнал на этом снимке себя, своих родственников или друзей — напишите нам, расскажите, как сложилась их судьба).

— Сейчас спортсменам бывает трудно выбраться на соревнования без спонсорской помощи. А как было раньше?

— Тогда, с точки зрения тренера, был рай. Весь календарь соревнований был плотно забит. Его тренеры заполняли в августе (показывая, на участие в каких соревнованиях претендуют), в горсовете ДСО календарь поездок утверждается — и всё, эти деньги уже у тебя в кармане! Все поездки «спартаковцев» оплачивал профсоюз завода «Кузбассрадио», смета утверждалась в бухгалтерии завода через профком. Там учитывался проезд, размещение, талоны, размещение как самих спортсменов, так и судей, оплата судейской бригады, музыка, грамоты, медали и т. д. А если тебя вызывают на соревнование, то принимающая сторона тебя кормит, поит, находит жильё, моет в бане и т. д. Набарывались вот так (показывает ладонью под горло), ездили и летали в Москву, Ригу, Минск, Львов, Владикавказ, Грозный, Кировакан (ныне Гянджа, Азербайджан), Ленинабад (ныне Худжанд, Таджикистан)!

Был рай, а сейчас — настоящий ад. Государство поступило по пословице: «Брошу кошку и котят, пусть (крепкое слово) как хотят!». Говорят красиво, но ничего не делают. В СССР от тренера была нужна только инициатива и результаты, а сейчас этого мало. Развитию спорта вредит и то, что оплачиваются только поездки первых номеров — по области, федеральному округу и т. д. А ребята, занявшие вторые, третьи места — им как развиваться, вариться исключительно в местном «соку»? С чучелами борешься — сам чучелом становишься! А поедешь на Россию, тебе уши накрутят — совсем другое дело!

— Сталкивались когда-нибудь с тем, что ваши ученики уходили в другие секции или спортшколы, к другим тренерам?

— «Раскулачивание» тренеров на их учеников было всегда. И это понятное явление: иногда на новом месте тебе обещают квартиру, машину, высокую зарплату и т. д. На городском уровне бегства борцов не было, а вот в Новосибирск ребята уезжали нередко. Я старался с пониманием к этому подходить.

 Лобанский Владимир Скажем, Владимир Лобанский был перспективным борцом, боролся на первенствах СССР и Центрального совета ДСО «Спартак», стал мастером спорта СССР.

Во время службы в армии выступал за ЦСКА, и «армейцы» предложили ему хорошие условия.

В Новосибирске у тренера Маршита Гарифовича Фиткулина его ждала двухкомнатная квартира, зарплата прапорщика, школа более высокого уровня. Поговорили мы с ним, и я его отпустил.

Что могли дать мы уже взрослому, перспективному борцу? Немного. Скажем, Владимиру Лобанскому и Сергею Игнатенко выбили комнаты в общежитии.

вольникиСоревноваться с ЦСКА в материальном плане было невозможно, к тому же, при желании, они могли просто призвать в армию любого понравившегося им спортсмена.

По этому же пути в Новосибирск уехал Владимир Сивков и немало других ребят.

Держать их при себе было и нечестно, и глупо.

Это не переманивание учеников — это передача их на более высокий уровень.

Боевое братство

— Главный в городе борцовский турнир носит имя Героя Советского Союза Макарова. С чего он начинался?

борцовский турнир носит имя Героя Советского Союза Макарова— Первое открытое городское первенство прошло в марте 1973 года. Его решили организовать комитет по физической подготовке и спорту совместно с городской федерацией борьбы. Турнир был на приз газеты «Знамя коммунизма» (сейчас «Беловский вестник»), а проводился в Краснобродском, который тогда был частью Белова. На нём, помню, отличились Серёжа Долгополов, Володя Лобанский, Гена Ватолин.

Первый приз был у команды «Кузбассрадио», названной «Спарта». Очень скоро беловский турнир стал широко известен.

На него стали приезжать новосибирские, красноярские, киргизские команды из Кзыл-Орды

Герой Советского Союза М. Макаров вручает приз Саше Суханову первенства своего имени

Герой Советского Союза М. Макаров вручает приз Саше Суханову первенства своего имени.

На таких турнирах завязывалась настоящая дружба. Сами понимаете, в той же Прибалтике или Средней Азии ещё в 70-х годах не всегда дружелюбно относились к русским: или морда тяпкой и молчание в ответ на русскую речь, или даже: «Русская свинья!». Но борцы, вне зависимости от национальности, помогали друг другу. Наши ребята могли вступиться за якута, которого задирают беловские гопники, дагестанские парни — за сибиряков. Потому что: «Это наши, отвалите!». Борцовское братство — не выдумка!

Кстати, хочется отметить тогдашние призы беловского первенства. Сейчас кубками и медалями никого не удивить (на каждом шагу какие-то китайские поделки продаются), а тогда их изготавливал оборонный завод «Кузбассрадио». Для победителей на заводе также стали чеканить значки, ежегодно с новым рисунком. Моя коллекция затерялась при переезде на новую квартиру, но у многих старых борцов есть эти первые значки. Это — как сломанное ухо!

— Кстати, об ушах. Сломанные уши — это же фирменный знак борцов?

— У меня оба были сломаны. Одно растёр, а второе — оставил «пельменем», как опознавательный знак. Видишь — значит, свой! Правда, на Кавказе можно с вруном столкнуться: там уши ломают даже люди, далёкие от борьбы, чтобы «мужественно» смотреться.

— Турнир изначально был на приз городской газеты. И ваша подпись часто стояла под спортивными новостями. Плотно сотрудничали?

— Изначально городская пресса очень помогала. Не только публиковала наши отчёты по соревнованиям, но и помогала отметить отдельных талантливых ребят. Помню одну из первых больших статей, «Рыцарь борцовского ковра» — про нашего Василия Кужларова из деревни Шанда, телеута по национальности. Тогда газета была, по сути, единственным источником информации и увидеть в ней своё имя было крайне почётно, это мотивировало.

На таких турнирах завязывалась настоящая дружба. Сами понимаете, в той же Прибалтике или Средней Азии ещё в 70-х годах не всегда дружелюбно относились к русским: или морда тяпкой и молчание в ответ на русскую речь, или даже: «Русская свинья!». Но борцы, вне зависимости от национальности, помогали друг другу. Наши ребята могли вступиться за якута, которого задирают беловские гопники, дагестанские парни – за сибиряков. Потому что: «Это наши, отвалите!». Борцовское братство – не выдумка! Кстати, хочется отметить тогдашние призы беловского первенства. Сейчас кубками и медалями никого не удивить (на каждом шагу какие-то китайские поделки продаются), а тогда их изготавливал оборонный завод «Кузбассрадио». Для победителей на заводе также стали чеканить значки, ежегодно с новым рисунком. Моя коллекция затерялась при переезде на новую квартиру, но у многих старых борцов есть эти первые значки. Это – как сломанное ухо! — Кстати, об ушах. Сломанные уши – это же фирменный знак борцов? — У меня оба были сломаны. Одно растёр, а второе – оставил «пельменем», как опознавательный знак. Видишь – значит, свой! Правда, на Кавказе можно с вруном столкнуться: там уши ломают даже люди, далёкие от борьбы, чтобы «мужественно» смотреться. — Турнир изначально был на приз городской газеты. И ваша подпись часто стояла под спортивными новостями. Плотно сотрудничали? — Изначально городская пресса очень помогала. Не только публиковала наши отчёты по соревнованиям, но и помогала отметить отдельных талантливых ребят. Помню одну из первых больших статей, «Рыцарь борцовского ковра» – про нашего Василия Кужларова из деревни Шанда, телеута по национальности. Тогда газета была, по сути, единственным источником информации и увидеть в ней своё имя было крайне почётно, это мотивировало.Корреспондент газеты «Знамя коммунизма» Галина Наумчик берёт интервью у Л. Киселёва. 1979 год.

Маленький беловский трактор

— Старые борцы говорят, что у вас было боевое прозвище — «Маленький С-100». Что оно значит?

— «Маленьким С-100» меня прозвали за борцовский поединок. Дело было так.

В город в 1974 году приехал симферопольский цирк, в котором выступал профессиональный акробат и борец, красноярец Владимир Бархатов. На зубах он поднимал пирамиду из людей — 310 кг! Столовались артисты цирка в единственном беловском ресторане. А все беловские борцы и тренеры-вольники, напомню, получали талоны на питание в ресторане. И вот, сидим мы с Василием Головиным, кушаем — и видим, что в зал зашёл квадратный мужчина. Мы решили, что это тяжелоатлет, а к ним мы относились пренебрежительно, звали «домкратами».

Народу за столиками много, все обсуждают Бархатова: мол, целую толпу мужиков поднимает. Я посмеялся и говорю: «Ну, вот ещё один «домкрат»! Толкни два раза и упадёт!». Сказал, наверно, громко. Кушаем дальше, но тут подбегает Бархатов разбираться. Оказывается, за соседним столиком сидел его конферансье и передал ему наши слова.

— Кто тут сказал, что я домкрат?! — спрашивает.
— Ну, я сказал.
— Давай бороться!
— Прям здесь?
— Пойдём в мой номер!

В итоге собралась огромная толпа, всей гурьбой пошли в номер Бархатова. Я был бодро настроен: чего этого «шкафа» бояться? Но я не знал, что Бархатов в молодости занимался «классикой» (классической борьбой) и кое-что умеет…

Все в номер, койку в сторону, встаём в стойку, начинаем бороться — и понимаю, что это не обычный «шкаф». И вдруг он захватил меня на двойной нельсон (захват из-под мышек на шею). А у меня шея же сломана и мелькнула мысль: «Всё, мне пипец…» (Леонид Петрович употребил более резкое слово). Сейчас просто башку мне открутит! Я напрягся, оттолкнулся от пола и разорвал захват, мы разлетелись в разные стороны. Бархатов упал на койку, развалил её, грохот на всю гостиницу. Вбегает дежурная орёт-причитает… Мой противник её успокоил, пообещав оплатить стоимость поломанной кровати. Пожали мы руки — боевая ничья! А потом Бархатов подарил мне афишу своего цирка с дарственной надписью: «Маленькому С-100» (был такой советский трактор- бульдозер). Долго её хранил…

Наша секция к тому времени работала несколько лет, я уже был мастером спорта, нас уважали. Но именно после этого случая авторитет вольной борьбы в Белове сильно вырос.

Драки не по правилам

— А ваши ребята ввязывались в уличные драки? И как тренер вообще на такое реагировал?

— Дерутся все мальчишки. Хулиганов в секции я бы держать не стал, сами никого не задирали, но и себя умели защитить. Было как-то дело в Новосибирске. Мы сидели в станционном ресторане, ждали поезда. Прибегают ребятишки: «Леонид Петрович, нас ограбили!». Выбегаю на перрон, а там уже всё в порядке: ученик Бордюговского, Вова Афонин, 87 кг, ладошки как лопата, взял вора в руки и просто душит. Оказалось, тот у младших ребят что-то из рук вырвал. Дали мы ему пинка под зад и отпустили.

В Кемерове, в Осинниках на ребят наскакивали местные пацаны, беловские хулиганы нападали на приезжих борцов. На выходе из ресторана иногда было то ещё побоище. Как-то один из гостей, мастер спорта по борьбе, вышел из нашего ресторана и вдруг выскакивает из дверей беловский велосипедист В. Лупиногов, под два метра ростом, и как ударит его бутылкой от шампанского по голове. Чего-то не поделили! Хорошо, что раскололась только бутылка!..

— Были случаи, чтобы поединок на ковре перерос в обычную драку, зрители высыпали «на поддержку»?

— Слава Богу, никогда. Это сейчас бывает, особенно на Кавказе, горячие там ребята. В советское время бы за это всех дисквалифицировали. Но борцы-кавказцы могли угрожать. Когда мы впервые приехали на Кавказ, мой противник по ковру злобно бормотал в ухо: «Не ляжешь — зарежу…». Ага, на тебе бросок! По первости всех пугают, но если не сдался и боролся крепко, приезжаешь снова — и ты уже друг, принимают с почётом. Но временами и на ковре трудно сдержаться, чтобы не дать сдачи. Например, когда тебя целенаправленно бьют головой, до рассечения. А однажды я боролся в Фергане с местным мужиком, он проходит мне в ноги — и за яйца хватает! И давит! Тут пришлось уже отмахнуться! Нас обоих сняли. И кто его только этому научил (смеётся)?!

— А вам приходилось драться на улице?

— Разные случаи бывали. Помню, пришёл я как-то в наш ресторан. Вижу — красивая девушка. Была такая слабость: заговорил с ней. И вдруг она говорит: «Ой, сзади идёт мужчина. Сейчас он на вас нападёт…». Берёт меня за плечо какой-то мужик: «Пойдём выйдем!». У нас отказываться было не принято: «Пойдём!».

Выходим в раздевалку. «Ты знаешь, что это моя баба?», — спрашивает. Я, конечно, ответил, что если так, то к ней и претензии. Он: «А я тебе морду начищу!» Ну, думаю, напрасно ты, малыш, со мной связался (малыш, правда, на две головы меня выше). Только понял, что сейчас меня ударит — резко его подсечкой на пол и — раз, два! (показывает удар ребром ладони). «Хватит, хватит…» кричит.

Я снова сажусь за столик. Девушка улыбается: бабы — сучки ехидные! Минут через пять она снова шепчет: «Возвращается…». Не обращаю внимания. Подходит парень и извиняется: мол, не знал и т. д. Это её ухажёр был: ходил и бил всех, кто с ней заговаривал. Девушке моё поведение понравилось, дальнейшее опускаю!

У любого ковра есть своя изнанка!

— Вы говорите, что называли штангистов «домкратами». А откуда такая неприязнь к тяжелоатлетам? Вы же несколько лет занимались в одном зале…

— Потому и не уважали, что занимались рядом. Они курили между подходами прямо в зале, открыто жрали анаболики для наращивания мышечной массы. Но всё это — фальшивые мышцы, выносливости у них не было. Мы заходили к тяжелоатлетам для контрольной проверки веса, и любимым развлечением было их высмеять. Уговорим выйти на ковёр, нахлещем по ушам — и через минуту они сдыхают, губы синие, на ногах не держатся. Какое тут уважение!

(Считаю своим долгом подчеркнуть: это личное мнение Л. Киселёва, который в борцовском запале мог принизить другие виды спорта. — О.Б.).

— Неужели уже тогда использовали «спортивную химию»?

— В полный рост. Где «домкраты» её доставали, не знаю, но таблетки ели открыто. Они, конечно, могут сказать, что это были витамины. Но я сам видел, как штангист с 58-м размером одежды, бросив спорт, сдулся до 48-го! Такие вот витамины… Я могу назвать имя этого человека, да позорить не хочу.

— А борцы «химию» потребляли?

— К счастью, нет — это бессмысленно. Тяжелоатлетам нужны мгновенные взрывные усилия для поднятия штанги, а нам нужна выносливость. Раздуваться от мышц, как шарик, борцу вредно, он только ухудшит свои показатели.

— Были на вашей памяти покупные поединки?

— Как говорится, у любого ковра есть изнанка. Тренеры часто работают в судейской коллегии. Но когда их ученик на ковре, их просят из состава выйти — на всякий случай. Все злые, все хотят чемпиона! Могли подсуживать земляку. Главное для судьи — гнуть свою линию. Помню, как судил на Кавказе (я туда впервые попал как судья) и разозлил осетина Фёдора Калоева. Его ученик проигрывал, Калоев на меня кричал, обвинял. Я не выдержал и ответил: «Что ты на меня кричишь, тренировать надо лучше!». Сказанул это — Заслуженному тренеру СССР! Такого от него наслушался, однако потом мы подружились.

— Занятия спортом полезны. А вот полезен ли спорт высоких достижений?

Анатолий Сивков— Это пахота, и чем дальше, тем трудней, тем больше из тебя выжимают. Там нужно отдавать здоровье. Анатолий Сивков, который начинал у нас, пять раз выполнял норматив мастера спорта, два раза выиграл Союз, ездил на чемпионат мира. Но потом неожиданно завязал: просто надоело рубиться, как гладиатору.

Эпоха воюющих школ

— Вы долго были выступающим тренером. Почему ушли с ковра?

— В 1974 году я выполнил норматив мастера спорта. Фактически, со сломанной шеей, я был инвалидом и рисковал каждый день. Молодой же: разве охота признавать себя инвалидом? Девки кругом — какая с больным ляжет? Хотелось остаться на ковре, и в 1976-м снова травмировался, усугубив старый перелом. Добил меня 1980 год: во время тренировки крепко «воткнули» головой в ковёр, потерял сознание, на время пропала даже память. После этого понял, что моя борьба — в прошлом.

— Примерно с этих пор на страницах «Знамени коммунизма» исчезает ваше имя. Что именно случилось?

— Много было причин. Стала давать сбой моя система учебно-тренировочной подготовки, в основе был бригадный метод. Исходя из того, что большинство тренеров городских ДСО были моими учениками, я предполагал использовать их секции для постепенного совершенствования борцов. Один занимается с начинающими, передаёт их в старшую группу. Другой, отработав свою программу, переводит своих воспитанников для шлифовки более опытному. Выездной тренер, налаживая деловые контакты «наверху», возит сборную на область и т. д., с постепенным прогрессом. Этому, казалось, способствовала тогдашняя официальная система, при которой борец, перейдя к новому тренеру, ещё четыре года писал своим наставником предыдущего тренера (следующие четыре года — указывал двух тренеров: старого и нынешнего). Напомню, что, в зависимости от уровня сборной, тренер получал за своего ученика талоны. И моральное, и материальное поощрение для наставника!

Одно только не учёл: борцы — люди самолюбивые. Каждый хочет стать в своём деле хозяином, несмотря на всё уважение к наставнику. Первым «отделился» Василий Головин, потом Иван Вельдин, Сергей Бордюговский и т. д. Развалились, как СССР на республики. И как в случае с Союзом, от развала в конечном итоге никто не выиграл. Я не обижаюсь, пусть каждый живёт своим умом. Но вот чемпионов мира или Олимпийских игр в Белове при этой удельной системе так и не появилось.

— Только из-за розни тренеров?

— Конечно, нет. Есть и другие причины. Советская система подготовки спортсменов тоже была неидеальна, везде свои подводные камни. Не всегда даже на Европу и мир ехал самый лучший. У меня был отличный борец из посёлка Краснобродского Сергей Игнатенко. На соревнованиях в Хасавюрте (Дагестан) выигрывал он — но на первенство мира и Европы в его весе ездил Магомедов. Конкуренция в борьбе была высокой, от СССР могли выступать до 10 борцов примерно равного уровня — но ездил воспитанник более авторитетного (точнее — денежного) тренера. А на чемпионате мира выиграет и «блатной», там советские спортсмены доминировали в любом случае.

«Дурака я называл дураком — всегда!»

— Почему вы уехали из Белова? Тут ученики, школы, авторитет…

— Потому что государство — это пирамида. Нижние этажи подотчётны верхним. Если ты не смирился с этим — тебя раздавят. А я никогда не умел держать язык за зубами: дурака называл дураком, а гомосексуалиста — сами знаете как. Чуял, что откуда-то пахнет, и кричал, — а следовало просто надеть противогаз. И вот что случилось.

Дом спорта строился и юридически принадлежал (как и хоккейная коробка) заводу «Кузбассрадио». При профкоме завода был физрук, в ведении которого и был наш зал. Физруки предприятий должны были отвечать за организацию спортивной работы, но многие только квасили и развратничали. Я и сам не прочь сбегать за юбкой и выпить не дурак, но я-то работаю и даю конкретные результаты! В общем, физрук профкома пользу приносил редко — а вот нагадить мог, на это его возможностей хватало…

И вот, мы готовимся к первенству СССР. Через неделю — вылет в Москву. И прямо с тренировки меня просит уборщица тётя Груня — к начальству. Вижу: сидят Дудников из спорткомитета и физрук профкома Гурбановский. И разговор вышел тяжёлый…

— Что надо, у меня тренировка!
— А ты что такой дерзкий?
— Так пацаны в зале. Можно через час?
— Нет, сейчас поговорим. Ты почему себя так ведёшь: к нам не заходишь, ничего не просишь?
— Всё есть, ничего не надо!
— Так что, мы тут просто так сидим? Не пришей козе баян? Ты что, умнее нас?

Тут я уже не выдержал — послал их на три буквы и ушёл. Говорю же: непростой у меня характер, сколько раз это боком выходило…

Прихожу на следующий день в Дом спорта — а дверь в зал забита гвоздями, на 120 мм! И открывать нельзя!

— Невероятно, вас не пустили в зал?

— Эту историю многие могут подтвердить (заколачивание зала подтвердил нам тренер В. Головин, правда, причины скандала комментировать отказался, — О.Б.). Пришлось ребят тренировать в ДК железнодорожников, в ДСО «Локомотив». Выступили хорошо, но по возвращении дверь так и не открыли. Горком КПСС, облсовет «Спартака» — никто не смог помочь. Пошёл к Николаю Ивановичу Юраку, но даже он сказал: «Ну почему ты не умеешь молчать? Извини, сейчас уже ничего не могу поделать…». А вскоре Н. И. Юрак заболел и ушёл на покой. Он всегда меня защищал, а тут я остался один.

Честно, сорвался после этого. Месяц спустя я, вечный «спартаковец», ушёл в ДСО «Труд» председателем — лишь бы отстали. Ребят своих даже оставил, каюсь. Как говорится, свинье не до поросят, когда саму на огонь тащат! А всё бесполезно. Отработал два года в «Труде» — натравили на меня ОБХСС, пошли проверки по поводу закупок спортинвентаря в Мукачево (Украина). Мне прямо сказали: «Леонид Петрович, лучше тебе уехать, жалоб на тебя много, кто знает, чем это кончится!». И в 1984 году я покинул Белово: перебрался в Усть-Илимск (Иркутская область), где жили мои сёстры.

…Вернулся я в город только спустя 20 лет — когда отмечали 40-летие вольной борьбы в Белове. Встретил одного из зачинателей кампании против меня. Тот, как ни в чём ни бывало, радостно: «Здравствуй, Леонид Петрович!», чуть не обниматься полез. Да ещё поясняет: мол, время было такое, такая установка, не обижайся… Послал его снова туда, куда посылал в 1980-м. и посоветовал не подходить. Я, слава Богу, здоровье не пропил, тренировки не оставил и «навешать» всегда смогу. Не люблю, когда люди оправдывают свою подлость и глупость тем, что «времена такие были». Мы сами делаем времена такими!

— А что же секция борьбы, ученики?

Калашников Игорь— Не удалось сохранить. «Спартаковцы» остались без тренера и в итоге просто разошлись по другим обществам.

Конечно, тяжело думать об упущенных возможностях.

Связь с учениками старался поддерживать, но ведь тренировать их не мог!

Игорь Калашников как-то сказал, что останься я в городе — он мог бы стать чемпионом мира по борьбе. Чемпионом он всё же стал, но уже среди ветеранов…

В лихие 90-е выживали, как могли!

— 90-е годы стали непростым временем, когда спортсмены оказались невостребованными и многие закончили плачевно. А как ваши ученики?

Володя Лабоцкий— Я хоть и уехал из города, но интересовался их судьбой. Был у меня отличный ученик Володя Лабоцкий — мастер спорта, победитель юношеского первенства Центрального совета «Спартака». Но в 90-е спорт не давал прибыли, и он ушёл с ковра. В криминальном мире сделал большую «карьеру», стал «авторитетом».

Вместе с Игорем Шкабарой-Барыбиным из Киселёвска организовал группировку «новокузнецких» (она почти полностью состояла из спортсменов). Занимались вымогательством, одному из должников отрубили топором ногу — а потом подарили ему автомобиль для инвалидов.

На группировке около 30 смертей. Кто бы мог подумать, что наш милый, весёлый Вовка займётся таким делом?..

Закончил Володя предсказуемо. Он захотел «расшириться» и перебрался с частью боевиков в Москву, у них начались трения со Шкабарой. Лабоцкий хотел его взорвать, лично нёс на встречу взрывчатку, но та сработала раньше времени. Взрывом Володе оторвало ноги. Он, не понимая ещё, что произошло, пытался встать на эти культи… Шкабара, на глазах которого взрыв случился, всё понял и его добил.

Связался с криминалом (хоть и не такого высокого полёта) и бесследно пропал Юра Яковлев.

Игорь Колмогоров хорошо себя показал ещё на турнирах на приз газеты «Знамя коммунизма» в конце 70-х, был мастером спорта, боролся на Союзе. В 90-е завёл свой бизнес. Но однажды стал принимать наркотики. Начал с дорогого кокаина, а закончил «ляпками» — грязным дешёвым гашишем. Восемь лет он сидел на наркотиках. Мы, товарищи по ковру, пытались ему помочь, вылечить, но спасти не смогли… Немного их, пошедших неверным путём, а вспоминать до сих пор больно!

— Но были и те борцы, кто нашёл себя в этой жизни…

— Конечно, и не только в борьбе. Скажем, Александр Поликарпов стал доктором медицинских наук, профессором, уважаемым в Кузбассе маммологом. Профессором медицины стал и Анатолий Чибчиков(к сожалению, уже умер) Фёдор Ширяев — физик-ядерщик, работает в Санкт-Петербурге. Владимир Семиреков трудится в Новосибирске, он доктор педагогических наук. А борцы Вельдины? Ивандослужился до подполковника милиции, Сергей долгое время возглавлял беловский ОВД. Владимир Адамук тоже окончил службу подполковником.

Юный Евгений Яковлев (Кемеровский) в перерыве между раундами...Юный Евгений Яковлев (Кемеровский) в перерыве между раундами…

Но самая невероятная карьера сложилась у воспитанника С. Бордюговского Евгения Яковлева.

Вместе со своим братом-близнецом Александром они стали мастерами спорта. Саша был чемпионом СССР по вольной борьбе, но, к сожалению, рано погиб — в аварии.

А вот Женя прославился как музыкант. Под сценическим именем «Евгений Кемеровский» он стал известен всей России, как и его хиты — «Братва, не стреляйте друг в друга!» и «Мой брат», посвящённый погибшему брату.

Он долгое время патронировал турнир памяти своего брата в Белове (сейчас не проводится).

Яковлев

— А чем вы занимались на новом месте?

— В Усть-Илимске основал клуб вольной борьбы, набрал детей и стал тренировать. А тут наступили 90-е. Пришлось перейти на самоокупаемость. Оплачивал на свои деньги аренду зала, тренеров, но помещение у нас скоро отобрали, а нас выгнали: ресторану сдавать площадь было выгоднее!

В пору работы в Усть-Илимске

Перебрался я в Горно-Алтайск, снова начал учить детей. Ставки не нашлось, потому работал на свой страх и риск. Переоборудовал подвал под зал борьбы, подтянул хозяйственников-спонсоров, завертелось…

— Насколько охотно спонсоры помогают спорту?

— Это дело отмирает. Если бы предпринимателю было послабление от налоговой за помощь спорту — дело другое, но никаких поблажек нет. Я с этим столкнулся лично, когда уже сам стал заниматься бизнесом в Горно-Алтайске, одновременно помогая местным борцам. Содержал тренера, спортзал, платил за поездки детей, но мне налоговики откровенно говорили: ваши деньги уже распределены по карманам государства, льгот нет! Так многих бизнесменов отвадили от помощи спорту. Сейчас спортсмены держатся только за счёт родителей и самих тренеров. Старые борцы могут помочь — то техникой, то деньгами, и-и-и… всё! Недавно удалось выпустить книгу, посвящённой истории вольной борьбы в Белове — с 1968 года по наши дни. Сложились все тренеры по тысяче рублей — вот и бюджет! Малость помогла и администрация города.

— Видимо, выстроить отношения с властями и благотворителями непросто…

— Немало тренеров на этом надорвались. Например, очень трудно пришлось Николаю Ускоеву (Беково). Тренер он крепкий, но неуживчивый. После долгих скитаний по школам, уже в 90-е годы он решил построить на «2−3» в Чертинском спортзал «Меркит». Вложил много собственных денег, залез в кредиты под 60%, достроил, возил за свой счёт на соревнования учеников… А тут, как на грех, хуже пошла его торговля стройматериалами, денег на оплату кредитов стало не хватать. Администрация города помогать отказалась: мол, у нас в плане никакого «Меркита» нет, это ваша инициатива и ответственность. Все делают умные лица, сочувствуют, а толку-то? Рискованно сейчас делать доброе дело, не заручившись заранее реальной поддержкой!

«Ковёр мне снится…»

— Расскажите о своей личной жизни. Чем занимаются дети: пошли по стопам отца?

— Женат я был четырежды, у меня четверо детей. С первой женой Людмилой Ивановной мы расстались в 80-е годы. Я порой вёл себя вольно, и однажды увидел на пороге квартиры чемодан со своими вещами. Прожили мы вместе немало, воспитывали сына и дочь, но договориться не смогли — и я ушёл навсегда. Это мне прибавило обвинений в «аморальном поведении» от горкома КПСС и оборвало ещё одну ниточку, державшую меня в городе. Сын Валерий занимался вольной борьбой, сейчас он живёт в Усть-Илимске. Дочь Ирина в Белове, так что в город своей молодости приезжаю не только ради учеников, но и ради внуков.

Ещё двух детей мне родила супруга Альфия Сахабовна, с которой я познакомился в Усть-Илимске. Сын Руслан — тренер по кросс-фиту, занимается классической борьбой, дочь Наташа недавно родила мне ещё одну внучку. А всего у меня семеро внуков!

— Думали когда-нибудь вернуться в Белово?

— Если честно, нет. Из рая в ад не возвращаются. Во всех интригах, которые закончились отъездом из Белова, есть только одна светлая сторона — не наживаю сейчас болячки. В Горно-Алтайске чистейший воздух, вода, а в Белове хоть труб и стало поменьше, но экология всё равно нездоровая. А мои ученики и сюда приезжают в гости. Как-то два дня гудели в алтайском санатории всей «бандой», отмечая мой семидесятилетний юбилей!

— Почти все беловские тренеры-вольники — ваши ученики. Гордитесь этим?

— Это главный повод для гордости. Только в Доме спорта тренирует приезжий тренер — Илья Ивашко. Всеми прочими секциями вольной борьбы руководят мои ребята и ученики Сергея Константиновича Бордюговского. Непосредственно мои воспитанники тренируют в ДЮСШ: Игорь Калашников, Сергей Долгополов, Василий Головин (и его сын Александр), в Бачатах — Михаил Окатьев, в Старопестерёве — Василий Ульянов.

Меня в Белове «съели» — но дело вольной борьбы в городе не погибло. Хоть и маленьким был этот жёлудь (похлопывает себя по колену), а вырос из него большой дуб — так просто не свалишь!

— Чем занимаетесь сейчас, как живёте?

— Утром встаю в шесть часов, делаю зарядку, моюсь, ем, смотрю новости, потом иду на тренировки. Бегаю небольшие кроссы, подтягиваюсь, отжимаюсь. Ужинаю максимум в 4 часа дня, не пью и не курю. Ковёр мне по-прежнему снится, а потому не могу с него просто уйти — даже в 74 года. Работаю с горно-алтайскими детьми. В одном зале раз в неделю учу рукопашников вольной борьбе и борцов-«классиков» акробатике, в спортивном интернате — полноценно обучаю борцов-вольников. У меня 15 детей, небольшой зал. Иногда кажется, что вернулся к тому, с чего начинал в Доме спорта в 1968 году, — такой вот жизненный круг!


Всё вышесказанное в интервью с Л. Киселёвым является его личным мнением, а не истиной в последней инстанции.

Автор: Олег БЫКОВ. Фото из личного архива Л. КИСЕЛЁВА.

Опубликовал: Вячеслав Старцев.
Источник