Феклисов Александр Семенович — советский нелегальный разведчик, Герой Российской Федерации

Биография

 Александр Семенович ФеклисовАлександр Феклисов родился 9 марта 1914 года в Москве, в многодетной семье железнодорожного стрелочника. Семья с пятью детьми жила на зарплату отца и случайные заработки.

Учился в железнодорожной школе, в фабрично-заводском училище при заводе им. Войтовича на слесаря по ремонту вагонов. После окончания ФЗУ недолго был помощником машиниста паровоза. Работал на заводе. В молодости сильно отморозил ухо, частично потерял слух, с этим недугом жил, работал, служил.

В 1930 году поступил на курсы при Московском учебном комбинате связи, затем — в институт. После окончания в 1939 Московского института инженеров связи работал на одном из предприятий Москвы, откуда в 1939 году по партийной разнарядке был направлен в органы внешней разведки Главного управления госбезопасности при НКВД СССР. В 1939—1940 годах обучался в Школе особого назначения НКВД.

Дважды находился в длительной командировке в США и один раз в Великобритании. Работал под псевдонимами «Калистрат» в США и «Юджин» в Англии.

В феврале 1941 года прибыл в США для работы в нью-йоркской резидентуре. За 6 лет работы добыл и передал на Родину большое количество секретной информации, преимущественно военного характера. От Юлиуса Розенберга получил рабочие чертежи атомной бомбы, сброшенной американским самолётом 9 августа 1945 года на Нагасаки.

В 1947—1950 годах работал в Лондоне заместителем резидента по технической разведке. При этом Феклисов, в частности, поддерживал оперативный контакт с Клаусом Фуксом, от которого была получена важная информация по атомной тематике, в том числе по устройству водородной бомбы. После провала и ареста Фукса в апреле 1950 года Феклисов вернулся в Москву и был назначен заместителем начальника американского отдела Первого Главного управления КГБ СССР (внешняя разведка); с декабря 1955 года по август 1960 — начальником американского отдела.

В 1960—1964 годах под именем Александр Фомин возглавлял главную резидентуру КГБ в Вашингтоне (открытая должность — советник Посольства СССР). Сыграл важную роль в урегулировании Карибского кризиса 1962 года.

Предпосылкой к возникновению кризиса стало предложение советского военного руководства предпринять адекватные действия в ответ на размещение американских ракет в Турции: разместить советские ядерные ракеты у побережья США; наиболее подходящим местом при этом был остров Куба. В целесообразности такой меры военные убедили Никиту Хрущёва, а глава Республики Куба Фидель Кастро дал своё согласие на размещение ракет.

Операция Министерства обороны СССР по размещению на Кубе советских ракет с атомными боевыми головными частями проводилась под грифом «совершенно секретно». Секретность обеспечивалась по линии КГБ. Министерство иностранных дел о проведении операции не извещалось во избежание утечки информации. Ни посол СССР, ни советский военный атташе в Вашингтоне не знали о проводимой операции. Таким образом, создалась критическая ситуация, когда официальный дипломатический канал между СССР и США перестал выполнять свою функцию. Принятый в Белом доме 22 октября 1962 года министр иностранных дел СССР Андрей Громыко в беседе с президентом США Джоном Кеннеди отрицал наличие у советского руководства агрессивных планов на Кубе, близ Флориды у побережья Америки. Президент США, в свою очередь, располагал неопровержимыми данными своей разведки о присутствии советского ядерного оружия на острове (14 октября 1962 года американский самолёт-разведчик «U-2» заснял спешно строившиеся на Кубе пусковые площадки для баллистических ракет Р-12).

Американские военные настаивали на нанесении превентивного удара по острову Куба. Мир оказался на грани атомной войны.

В это время Феклисов вступил в контакт со своим вашингтонским знакомым — корреспондентом телекомпании «ABC News» Джоном Скали[en].

22 октября тележурналист, который был лично знаком с братьями Кеннеди и знал, что Феклисов — советский резидент, пригласил его на завтрак в ресторан «Оксидентал».

Тогда разговора не получилось, но 26 октября уже Феклисов пригласил американца на ланч и экспромтом, без согласования с руководством, заявил, что в случае вторжения американцев на Кубу СССР может нанести ответный удар по американским войскам в Западном Берлине. Скали срочно известил Белый дом о своём разговоре, а спустя несколько часов во время новой встречи с Феклисовым передал ему предложения руководства Соединённых Штатов по урегулированию кризиса: удаление советских ракет с Кубы в обмен на снятие блокады с острова и публичный отказ от вторжения[3]. Так по линии КГБ через Феклисова был восстановлен канал связи Вашингтона с Москвой; в истории это событие получило название «Канал Скали — Фомин». Эскалацию военных действий удалось предотвратить. Джон Кеннеди и Никита Хрущёв достигли компромисса. СССР убрал свои ядерные ракеты с Кубы, США — несколько позднее — вывели свои ракеты с территории Турции. «Карибский кризис» был преодолён.

После возвращения из Вашингтона в 1964 году работал в Краснознамённом институте КГБ при Совете министров СССР. С 1974 года — в отставке (всего проработал в разведке 35 лет, из которых — 15 лет за границей)

Был женат, имел двух дочерей. Дочь Наталья Асатур — автор воспоминаний об отце

Похоронен в Москве на Троекуровском кладбище.

Награды

Медаль «Золотая Звезда» Героя Российской Федерации
Орден Отечественной войны 2-й степени
два ордена Трудового Красного Знамени
два ордена Красной Звезды
Орден «Знак Почёта»
медали
знак «Почётный сотрудник Службы внешней разведки».

ПРЕЗЕНТАЦИЯ КНИГИ: Александр Феклисов «Признание разведчика»

2 октября 2017 года исполняется 55 лет разрешения ракетно-ядерного конфликта между США и СССР в связи с размещением советских ракет на Кубе. 13 июня 2017 года в 18−00 в магазине «Библио-Глобус» (Мясницкая ул., д. 6, М «Лубянка») состоялась объединённая презентация двух книг, только что вышедших в издательстве «Аргамак-Медиа».

Глухой разведчик слышал мир

Как разведчик Феклисов предотвратил Третью мировую

Звание Героя России Александр Семенович Феклисов получил вместе с группой коллег — атомных разведчиков в 1996-м. Он последним из них — 26 октября 2007- го, на 94-м году ушел из длинной своей — и нашей тоже — жизни.

«Нашей тоже», потому что сыну стрелочника-железнодорожника суждено было, без всякого пафоса, выручать страну и мир из большой беды. Во время войны, работая под прикрытием сначала вице-консула, а потом третьего секретаря посольства в Штатах, он добывал новейшие образцы оружия, о котором союзники и не собирались сообщать Советам.

В конце 1940-х повысился в должности — уже второй секретарь посольства СССР в Великобритании, а также в основных своих обязанностях — курировал нашего верного друга и агента, немецкого ученого-атомщика Фукса, работавшего над созданием бомб — атомной и водородной. И Фукс передавал через Феклисова конкретные разработки англичан, американцев, канадцев.

С 1960-го в Вашингтоне он уже был советником посольства и резидентом внешней разведки. Это Феклисову удалось, вступив в переговоры с журналистом Джоном Скали, посредником американского президента Джона Кеннеди и его брата министра юстиции Роберта, предотвратить в октябре 1962 начало Третьей мировой войны.

— Александр Семенович был глух на одно ухо. Глухой разведчик? Нонсенс! Но не в случае с Феклисовым.

Он потерял слух еще в молодости — горел дом барачного типа, где жила вся большая семья. И здоровенный, высоченный парень, работавший на разгрузке вагонов, спасал в лютую стужу людей, выносил вещи. Выбившись из сил, прилег, как рассказывала его дочь Наталия Александровна Феклисова — Асатур, прямо у пепелища, подложив под голову шапку. Проснулся с отмороженным ухом. С тех пор слух уходил, его лечили, но …

А как же взяли в разведку? Феклисов не скрывал недуга. Повторял: если нужен, берите. Дочь вспоминает, что никогда не испытывал по этому поводу чувства ущербности, иногда даже бравировал. Всегда усаживал собеседника под «удобное» ухо.

Были мы с Александром Семеновичем хорошо знакомы. Если я, к примеру, забывал и садился не там, хозяин пересаживал меня, передвигая кресло в своей квартире, а шли по улице, вежливо просил: «Николай Михайлович, пожалуйста, под эту сторону».

Коллеги по Службе поставили Феклисову специальный телефон. Звонка он часто не слышал, зато аппарат мигал красным — прекрасным цветом. Настоящим изобретением был дверной звонок: он и шумел, и мигал, и вибрировал.

А квартира у Героя была маленькая. Пусть и в тихом центре, однако полковник явно заслуживал большего. Впрочем, ни он, ни его тогдашняя милейшая жена Маргарита, младше Феклисова на много лет и намного раньше его ушедшая, никогда не жаловались. Наговорившись, мы садились за чай — всегда с домашними пирожками, которые чета Феклисовых любила и обязательно снабжала и меня, как говорил хозяин «на дорогу».

И при работе с агентами для Феклисова глухота не стала помехой. Он также спокойно «ставил» их на нужную сторону. В конце концов, он же не служил слухачом на подводной лодке, разведчик добывал данные о закладке кораблей, оснащении их ракетами. Короче, в разведке с этим «недостатком» ценнейшего сотрудника смирились.

— Он работал под псевдонимами «Калистрат» в первую американскую командировку и «Юджин» в Англии. Редкое имя «Калистрат» ему, по-моему, подходило. Семья вышла из крестьян Тульской губернии. И в высоченном Феклисове, даже в последние годы всегда тщательно одетом, при точно под рубашку подобранном галстуке, было нечто русское, былинное, эдакое исконное.

Не могу понять другого. Почему-то в загранки «дипломат» Феклисов оправлялся под фамилией «Фомин». Какая-то очень уж тонкая конспирация. И дочь Наталия тоже была заграницей Фоминой, а дома — Феклисовой. Когда начала оформлять какие-то важные бумаги, предъявила еще советские документы, выданные на эту, а не на настоящую фамилию. И они не прошли. Пришлось доказывать правоту, что, как всем известно, весьма непросто.

— Я никак не мог поверить, что Джон Скали, посредник между президентом Джоном Кеннеди и Никитой Хрущевым, был просто журналистом, а не коллегой Феклисова с чужой, американской, стороны. Теребил Александра Семеновича: ну, как и кто мог доверить представителю журналистской профессии право вести переговоры на тему быть или не быть ядерной войне? Феклисов поначалу уходил от ответа, а потом уверял: Скали — журналист и, как говорят в разведке, «чистый».

В вашингтонском ресторане «Оксидентал», где в самый разгар кризиса встречались два посредника, была установлена в честь этого мемориальная доска с двумя фамилиями. Но потом имя Феклисова исчезло. А жалко.

— Именно советник посольства СССР в Вашингтоне Фомин, он же резидент внешней разведки, полковник Феклисов расставил все точки в Карибском кризисе. Да, Скали на 100 процентов мгновенно передавал все сведения о встречах с Феклисовым Роберту Кеннеди, с которым был особенно близок. А уж тот — брату-президенту. И, теперь-то мы знаем, что Никита Сергеевич Хрущев слегка блефовал. Мы еще не обладали той ядерной мощью, в которую поверили американцы. Но не все.

На Джона Кеннеди давили — и военные, и промышленный комплекс, и нефтяные магнаты. Хотелось войны и победы над СССР. Еще день, а может, несколько часов, и американские ракеты нанесли бы удар по Кубе. Мы были готовы к ответу. Адекватному. Однако, не берусь сказать победному. Да и как можно определить победителя в ядерной войне.

И тут Александр Семенович, опытнейший разведчик, нанес свой, не ракетный, а чисто феклисовский удар. Нельзя назвать это просто озарением, удачей. Годы во внешней разведке, руководство с декабря 1955-го по август 1960-го ее Американским отделом, превратило полковника в тончайшего стратега. Он, разведка давно нащупали слабейшее место «главного противника» — так называли США в документах той эпохи. И находилось оно вовсе не на Кубе, от которой до штата Флорида рукой подать. А в центре Европы, в главнейшем ее перекрестье. В Западном Берлине, за который США с союзниками так, не без оснований, тряслись. И Феклисов, никем не уполномоченный на подобные совсем не дипломатические заявления, резанул Скали, что если Кеннеди не пойдет на переговоры, если не будет обоюдных уступок, то «тогда мы возьмем Берлин». И добавил, что нашим потребуется не больше 24 часов, чтобы сломить сопротивление американского, английского и французского гарнизонов.

Феклисов понял, что попал в точку: собеседник побледнел, быстро свернул разговор. Надо было бежать, докладывать о планах русских брату президента.

Александр Семенович рассказывал мне, что годы спустя его тезис о возможном взятии Берлина подтвердился уже в Москве. По секретному плану, о нем знали лишь несколько высших военных чинов СССР и ГДР, Западный Берлин можно было бы взять и быстрее — за 6 — 8 часов — с участием войск ГДР а, главное, лавины наших танков.

И вскоре Кеннеди пошел на переговоры. А в Белом Доме, как и в Кремле, где все перешли на казарменное положение, закипела работа. Вскоре обе стороны пошли на уступки.

— Отношения советника Фомина с искренне уважаемым в мире дипломатии послом в США Добрыниным — особая статья. Далеко не всегда и не везде отношения главы дипмиссии и резидента разведки складывались гладко. Ни разу, подчеркиваю, ни ра-зу за все наши многочисленные встречи Александр Семенович не употребил бранного слова. А о размолвке с Добрыниным лишь повторял, что хотели сделать из него мальчика. Ведь когда дисциплинированный Фомин доложил послу о ходе переговоров по своему каналу, тот отказался пересылать шифровку в Москву наверх. МИД санкций на такие неофициальные встречи действительно не давал.

Но Феклисов, если и обиделся, а я полагаю, что было именно так, то не отступил. На «своем» этаже он передал текст телеграммы на имя начальника Первого главного управления о готовности американцев вступить в диалог шифровальщику, и тот моментально отправил ее в Москву. Там все быстро поняли, довели содержание до Никиты. И начались настоящие переговоры.

Когда Роберт Кеннеди пришел 27 октября 1962 года к послу Добрынину, то на второй этаж был вызван и советник Фомин. На него министр юстиции США смотрел изучающее, словно взвешивал, можно ли доверять судьбу мира такому человеку. Судя по тому, что уже 28 октября конфликт мирно разрешился, и

Кеннеди с Хрущевым обменялись примирительными посланиями, резидент ПГУ Феклисов произвел на него впечатление благоприятное.

— Говорят, многие Феклисову завидовали. Он воспринимал это с абсолютным спокойствием. А зависть объяснял так: «Не всем же судьба дала возможность помочь в урегулировании Карибского кризиса».

— И, тем не менее, еще одна подробность. Феклисов любил пешие прогулки. Как-то поехали мы 9-го мая на Поклонную гору. Александр Семенович — при параде, то бишь, при звезде Героя, в темном костюме и белой рубашке. Его постоянно теребили воодушевленные праздником гуляющие: за что дали Героя? И Феклисов в свойственной ему абсолютно спокойной манере терпеливо отвечал всем и каждому: «Я — разведчик. Вместе с друзьями мы помогли нашей стране как можно быстрее сделать атомную бомбу». Значило ли это, что свои «атомные» подвиги он расценивал выше, чем вклад в предотвращение Карибского кризиса? Не знаю.

-Последнее. В квартире у Наталии Александровны Феклисовой-Асатур хранится любопытнейшая реликвия — «spycoat» — «шпионское пальто» отца. Дам пояснение. Отправляясь на самое важное задание, а это почти всегда вербовка иностранца, разведчики стараются одеваться с особой тщательностью. Вот и у Феклисова была своя примета. Идя на дело, он не расставался с пальто, которое в шутку называл «шпионским». И оно его никогда не подводило. Крепкому, даже на вес тяжелому, отреставрированному дочерью пальто, а не пальтишке, уже, наверно, под 70. Феклисову в эти дни исполнилось бы 100.

Александр Семенович Феклисов

Рузвельт, Кеннеди, советская резидентура

Посвящается моим дорогим американским и английским друзьям, помогавшим нам в Великой Отечественной войне победить фашистскую Германию, а затем предотвратить развязывание ракетно-ядерного конфликта.

От автора

Я работал во внешней разведке КГБ СССР с июля 1939 года по июль 1974 года, то есть тридцать пять лет. За это время прошел путь от рядового оперативного сотрудника до начальника отдела. Трижды был в длительных заграничных командировках — с января 1941 года по сентябрь 1946-го в Соединенных Штатах, с сентября 1947-го по апрель 1950-го в Великобритании и с августа 1960-го по март 1964-го снова в США.

В 1974 году я вышел в отставку в звании полковника, но продолжал служить в разведке по вольному найму до середины 1986 года.

Мысль написать воспоминания о моей разведывательной работе впервые пришла, когда я смотрел по телевидению выступление писателя К. М. Симонова с его «Солдатскими мемуарами», в которых он подчеркивал необходимость, пока еще живы современники Великой Отечественной войны, записывать для будущих поколений их рассказы о событиях тех лет.

К написанию своих закрытых — для служебного пользования — воспоминаний о разведывательной работе в 1941—1946 годах я приступил в 1987-м и, не торопясь, закончил в 1988 году.

Средства массовой информации, уделяя большое внимание деятельности КГБ, в том числе и его внешней разведке, нередко допускают необъективные суждения, сгущают краски или приводят непроверенные факты. В частности, во многих опубликованных материалах утверждалось, что внешняя разведка работает неэффективно. Это неверно.

Получив разрешение руководства КГБ в 1990 году, я снова взялся за перо, чтобы рассказать широкому кругу читателей о некоторых разведывательных операциях во время моего пребывания в США и Англии. Хочу подчеркнуть, что в этой книге говорится только о тех операциях, в которых я лично участвовал. Это лишь малая толика работы, проводимой внешней разведкой КГБ в 1940—1960 годах.

Сев за свои записки, я преследовал три цели.

Во-первых, показать, что собой представлял разведчик 40—60-х годов — его социальное происхождение и положение, общеобразовательную, политическую и профессиональную подготовку; его трудовую закалку и личные качества; и, наконец, его отношение к разведывательной работе.

Во-вторых, хотя бы вкратце осветить политическую обстановку в США и Англии в период, когда я находился там.

В-третьих, на конкретных примерах показать, как велась наша разведывательная деятельность и какие результаты были достигнуты.

Думаю, что читателей заинтересуют те главы, в которых идет речь о моих встречах с советскими государственными деятелями — В. М. Молотовым и Н. С. Хрущевым, выдающимся английским писателем Бернардом Шоу, великим русским композитором С. В. Рахманиновым и одним из крупнейших социологов XX века П. А. Сорокиным. Надеюсь, читателям будет любопытно узнать подробности о таких значительных событиях, как поездка в 1959 году Н. С. Хрущева в США, карибский ракетно-ядерный кризис 1962 года, убийство президента США Дж. Кеннеди в 1963 году.

Мой путь в разведку

Даллас, 22 ноября 1963 г. Убит президент США Кеннеди…

Париж, 22 ноября 1963 г. Сотрудники ЦРУ США передают своему кубинскому агенту авторучку с замаскированной в ней отравленной иглой — орудие для уничтожения Фиделя Кастро…

Варадеро (Куба), 22 ноября 1963 г. Ф. Кастро встречается за завтраком с французским журналистом Жаном Даниэлем. Репортер имеет прямое задание американского президента найти пути примирения с кубинскими властями. За утренней трапезой они получают известие о гибели Кеннеди. Кубинский лидер потрясен…

Да, вот такое драматическое сплетение событий в один и тот же день, один и тот же год.

А мы пока мысленно перенесемся в апрель 1961-го. Сотрудник ЦРУ Г. Хант произносит по радио кодовую фразу: «Рыба красного цвета». Это — сигнал к началу вторжения на Кубу.

Радиосигнал сработал. Местом высадки по предложению ЦРУ был избран залив Кочинос, воды которого омывают малонаселенное побережье с небольшими коттеджами и крошечными, похожими на игрушечные, деревушками. За взлетной полосой сельского аэродрома полное безлюдье — зыбкая заболоченная равнина.

Вторжение началось с бомбардировки кубинских аэродромов. Руководители разведки Вашингтона рассчитывали: эту акцию поддержат силы оппозиции на острове. Однако Кастро разгадал маневр и своевременно принял меры. Всех, кто мог бы прийти на помощь высадившемуся на берег отряду кубинских эмигрантов, власти Гаваны заблаговременно арестовали.

Это был удар, имевший катастрофические последствия для всей операции ЦРУ в заливе Кочинос.

Одновременно поднялась шумиха в ООН. Соединенные Штаты были обвинены в причастности к этой акции. Тогда Кеннеди принял решение отменить второй авианалет. И хотя парашютисты-интервенты из так называемой «кубинской бригады» приняли бой, ничто уже не могло спасти

Рузвельт, Кеннеди, советская агентура. Александр Феклисов

Читать онлайн.

Карибский связник

Над одним из столиков фешенебельного вашингтонского ресторана «Оксидентал» висит табличка, на металле несколько строк: «В напряженный период Карибского кризиса (октябрь 1962 года) таинственный русский мистер «Х» передал предложение о вывозе ракет с Кубы корреспонденту телекомпании «Эй-би-си» Джону Скали. Эта встреча послужила устранению возможной ядерной войны».

Рядом с табличкой — портрет корреспондента. Но нет ни имени, ни портрета его собеседника. С кем общался за этим историческим столиком Джон Скали, звезда американской тележурналистики, человек, приближенный к семье Кеннеди? Русский мистер «Х» — резидент советской политической разведки в Вашингтоне Александр Фомин.

Подлинное имя — Александр Семенович Феклисов.

Вернемся в тот день, 26 октября 1962 года. На Кубу уже переброшен 40-тысячный контингент наших военных, почти завершен монтаж 42 ракет с ядерными боеголовками, нацеленными на США. Мир на грани третьей мировой войны. Полковник внешней разведки Александр Феклисов — один из тех очень немногих людей, благодаря которым удалось предотвратить катастрофу.

Его дочь Наталия Александровна Феклисова-Асатур узнала о тайной работе отца уже взрослым человеком.

— Только в сорок девять лет, — рассказывает она мне, — я впервые услышала, что отец занимался разведкой, работал с такими людьми, как Юлиус Розенберг и Клаус Фукс… Я была ошеломлена. В школе нам рассказывали о жестокости и предвзятости американского суда, пославшего молодых супругов Розенберг на электрический стул. Я и представить себе не могла, что отец встречался с ними и даже считал Юлиуса Розенберга своим другом! Об этом дома никогда не было ни слова, ни намека. Мы с сестрой четко знали одно: отец — сотрудник МИДа. Он очень любил фильм «Семнадцать мгновений весны», когда его показывали, всегда звал нас с сестрой, хотел, чтобы мы смотрели вместе. Мы думали: вот как нравится папе картина. Только много лет спустя я стала понимать, что его жизнь, работа в Нью-Йорке, Лондоне и Вашингтоне — материал для нескольких таких фильмов!

Разведчиком, как рассказывал сам Феклисов в документальном фильме «Карибский кризис глазами резидента», он стал случайно. «Мой отец — стрелочник на железной дороге, и в детстве я мечтал стать помощником машиниста, ну, может быть, даже машинистом». Но когда Феклисов заканчивал Институт инженеров связи, ему предложили продолжить учебу в ШОН — Школе особого назначения. А уже через год, в 1941-м, стали готовить к командировке в США.

Наталия Александровна до сих пор удивляется: как могли отца послать в Америку? Слишком молод. Языком владеет слабо. Не обзавелся семьей. Наконец, глуховат. В юности, когда загорелся дом, где жила семья Феклисовых, он всю ночь спасал людей и под утро рухнул спать на холодные доски в сарае. Проснувшись, не сразу понял, что одно ухо не слышит.

Но руководство ШОН разглядело в нем нечто более важное: Феклисов способен работать сутками и всегда добивается поставленной цели. Первое задание начинающему разведчику — установить двустороннюю радиосвязь с Москвой. Каким образом? Это он должен решить сам, на месте. Стажеру генконсульства СССР в Нью-Йорке Александру Фомину, так его зовут по легенде, выделяют комнату в невысоком доме, окруженном многоэтажками. Парень с Рогожской заставы находит и покупает несколько бамбуковых шестов (такими пользуются спортсмены), скрепляет их муфтами, ставит получившуюся антенну на растяжки — и отныне Нью-Йорк с Москвой соединены невидимой прочной нитью.

Дни, которые потрясли мир

Канал МИР

Опубликовал: Вячеслав Старцев.