Борис Яковлевич Костюра. Детство пионерское моё

Борис Яковлевич Костюра. Детство пионерское моё
Фото: Б.Костюра второй справа в третьем ряду

Дети послевоенного времени гордились своими отцами — фронтовиками. Взахлёб рассказывали друг другу, часто привирая и приукрашивая об их военных подвигах. Мой папа тоже воевал с немцами, дошел до Берлина и сфотографировался со своими товарищами у стен поверженного Рейхстага. Я перед пацанами хвастался его наградами.

На переменах школьники пели военные песни. Бедное это было время. Ходили в школу с холщевыми сумками и чернилками-непроливашками, носили заплатанную одежду и подшитые валенки. Наша школа № 16 (мы тогда жили в г. Ленинске-Кузнецком) находилась на берегу реки Ини и размещалась в двух небольших бревенчатых одноэтажных домиках.

Наша учительница Олимпиада Зиновьевна Забелина прививала нам чувство патриотизма. С гордостью рассказывала она о людях тридцатых годов, которые с большим энтузиазмом трудились на великих стройках страны. Мы даже жалели, что не жили в те годы и не принимали в этом участия. Она говорила, что сначала мы должны стать пионерами, затем комсомольцами, а потом продолжать дело Ленина и Сталина. Помню такие слова из песни:

«И Ворошилов на коне

Промчался на парад,

И самолеты в вышине

Над городом летят»…

И вот настал тот долгожданный день, когда нас, третьеклассников (это был 1952 год) приняли в пионеры. Носить пионерский галстук было заветной мечтой.

— Что означают три конца галстука? — был в те времена вопрос.

— Пионер (короткий конец), комсомолец (конец подлиннее) и коммунист (широкий угол третьего конца галстука) — звучал ответ.

«Как повяжешь галстук,

береги его, он ведь с нашим знаменем

цвета одного» — декламировали мы.

В каждом классе был пионерский отряд, а в нем 3 звена. Три ряда парт и у каждого ряда звеньевой. Он носил одну красную полоску на левом рукаве, у председателя Совета отряда — две красные полоски, а у председателя Совета дружины — три полоски. Когда в городе где-то увидишь пионера с тремя полосками на рукаве, проникаешься к нему особым уважением. Я был сначала звеньевым, потом председателем Совета отряда, а затем уже в четвертом классе, меня избрали заместителем председателя Совета дружины. И моя мама вырезала из картона три полоски, обшила две из них красной, а одну синей материей и пришила к моему рукаву.

Однажды в Центральном Дворце культуры проводился городской пионерский слёт. Меня туда направили делегатом. Слова «слёт» и «делегат» были непривычными и непонятными. Средние и семилетние школы направили на слёт целые делегации, которые держались смело и уверенно. А мы, из маленьких школ, не знали, что делать и куда приткнуться. От дружин средних и семилетних школ принимались рапорты, что-то там говорили о делах пионеров города. Для меня это было новым, непривычным и малопонятным. И когда, на другой день, Олимпиада Зиновьевна попросила меня рассказать, что было на слёте, я, переминался с ноги на ногу, стоя у классной доски и не мог связать двух слов. Но в масштабах своей школы мы проводили работу: пионеров-отличников закрепляли за отстающими учениками, проводили пионерские сборы.

С волнением и подкатывающим к сердцу страхом рассматривали мы в газетах фотографии о жестокостях и зверствах американцев в Корее. В одном из номеров «Пионерской правды» на всю четвертую страницу было опубликовано большое стихотворение о голубе мира и я выучил его наизусть:

«Голубь мира!

Прекраснее всех голубей,

Нету равного голубя

В стае моей»…

Когда я закончил четвёртый класс, меня отправили в пионерский лагерь «Красноярка». Разместили нас в длинных дощатых бараках человек на тридцать каждый. Дали всем матрасовку, наволочку и подвели к большой копне сена. Каждый сам готовил себе спальные принадлежности. Настоящих матрасов и подушек тогда не было. Утром, с первыми лучами солнца, в лагере раздавался звук горна — объявлялась побудка. Все пионеры, ёжась от утренней прохлады, бежали по росистой траве на спортплощадку, где и проводилась утренняя гимнастика. Звуки горна звали на обед и на ужин.

«Бери ложку, бери хлеб, собирайся на обед», «Бери ложку, хлеб не нужен, собирайтесь все на ужин» — сочиняли пацаны присловья. Отбой тоже проводился под звуки горна: «Спать, спать по палатам, пионерам и вожатым» — подпевали мы горнисту. Воспитательница не уходила из барака пока все не уснут, но сначала рассказывала нам всякие истории. Мы делали вид, что уснули, а когда она уходила, начинали своё развлечение. Кто-то рассказывал анекдоты, кто-то пел всякие частушки.

Как пацаны всех времён были и мы немного хулиганистыми. В жаркие дни купаться разрешалось по расписанию, а нам хотелось целый день. Иногда украдкой по несколько человек сбегали мы на речку и купались от всей души. А чтобы об этом не узнали, купались голышами, оставив трусики на берегу. Однажды воспитательница выследила нас, забрала наши трусики, а нам вот так, голышами, украдкой пришлось возвращаться в лагерь. Каждое воскресенье проводился «родительский день». Мамы и папы с какими-нибудь вкусностями приезжали к своим чадам. Уединялись на лужайках, лакомились домашней, реже покупной снедью. Устраивались концерты художественной самодеятельности для родителей. Однажды в лагерь приехал кукольный театр. Ставили «Р.В.С.» по Аркадию Гайдару. Я тогда ещё не читал этот рассказ, и на меня спектакль произвёл глубокое впечатление. Построение и поход в столовую проводились под марш «Прощание славянки», исполняемый на гармошке. В столовой каждый норовил прихватить с собой кусочек хлеба, а если удавалось и несколько.

«Закосить» — так это называлось у пацанов. Каждое утро, под дробь барабана, в лагере поднимался, а вечером опускался флаг. Это поручалось самым активным и сознательным, в основном старшеклассникам. И вот однажды воспитательница сказала, что вечером флаг поручается опустить мне. Видимо узнали, что я окончил год с похвальной грамотой и был заместителем председателя Совета дружины в своей школе. Гордостью распирало мою грудь, когда отделившись от строя, я побежал к флагштоку.

— Флаг опустить — сказала старшая пионервожатая лагеря, салютуя пионерским приветствием.

— Есть опустить флаг! — ответил я и тоже отсалютовал.

В конце сезона устраивался большой прощальный пионерский костёр. Вот где было весело! Из леса приносили сухостойные деревья, составляли их в пирамиды, а середину заполняли хворостом-сушняком. Впечатление незабываемое.

«Гори костёр подольше,

Гори не догорай,

А завтра лагерю скажем:

Прощай, прощай, прощай»…

Перед отъездом из лагеря каждому из нас выдали по две настоящих больших плитки шоколада «Гвардейский». По тем временам это было неслыханной роскошью и мы с радостью и гордостью привезли эти плитки домой и угощали по дольке родных и знакомых.

Второй раз я ездил в пионерский лагерь «Горскино». Мы тогда учились в старших классах. Это было уже совсем другое время. Лагерь размещался в теплых корпусах и матрасы с подушками были самые настоящие. А все атрибуты и законы пионерского лагеря были те же. Мы на правах старших пользовались некоторым послаблением. После отбоя малышей отправляли спать, а нам, старшим, разрешалось с часок потанцевать под баян. Танцевать мы тогда только учились. Вальс, танго, фокстрот — это очень затягивало. Вместе с нами в пионерском лагере отдыхали ребята из школы слепых. Один из них, его звали Коля, играл на баяне, а мы танцевали. У этих ребят были свои специальные шахматы и они играли наощупь, держа всю партию в голове. Я однажды сел играть с Колей, хотел обыграть его влёгкую, но не тут-то было. Проиграл ему несколько партий. Я взял с собой в лагерь фотоаппарат и делал всем фотоснимки. А ещё у нас была художественная самодеятельность и мы ездили с концертом в соседний колхоз. Я пел соло.

Когда я учился в шестом и седьмом классах, мне выписывали журнал «Пионер». С каким нетерпением дожидался я дня, когда один раз в месяц почтальон опустит в наш ящик этот журнал. Он был с разноцветными иллюстрациями, пахнущий свежей типографской краской. А какой же он был интересный! Мы с сестрёнкой взахлёб читали его от первой до последней страницы. Много интересного печаталось в «Пионерской правде». Особенно с нетерпением ждали мы выхода очередного номера этой газеты с повестью Александра Авдеенко «Над Тиссой». Это было увлекательное повествование о шпионах и пограничниках. Про шпионов были тогда многие кинофильмы. В начале пятидесятых годов ходили в народе слухи о врачах-вредителях. Говорили, что все конфеты отравлены и их есть нельзя. А ещё ходили слухи про банду «Чёрная кошка». Но всё это были слухи. Конфеты мы тогда видели редко и никто из нас не отравился, а от «Чёрной кошки» тоже никто в нашем городке не пострадал.

«Пионер — всем ребятам пример» — был тогда такой лозунг. А некоторые пацаны не любили и не хотели носить пионерский галстук. Из дома приносили его в кармане и только в классе надевали. Я до сих пор помню фильмы о пионерах: «Неразлучные друзья», «Огни на реке» и другие. Помню и песни из этих фильмов. Сейчас я пою их своим внукам.

Каждое воскресенье по радио звучали специальные пионерские передачи. Какие они были задорные и весёлые! С песнями и рассказами о пионерских делах.

Хочу сказать, что пионерские годы не прошли зря. Чувство ответственности и патриотизма ребятам прививалось. Пионерский призыв: «Будь готов!» и ответ на него: «Всегда готов!» Впоследствии определили весь наш жизненный путь.

Б. Костюра

Опубликовал: Вячеслав Старцев.