В микрорайоне Старо-Белово, Беловы и сегодня самая распространенная фамилия.


В микрорайоне Старо-Белово, Беловы и сегодня самая распространенная фамилия. До сих пор луга, где располагалась заимка правнука Федора Белова — Митрофана, называют Митрохинскими.

Беловы потомки основателя города - Фёдора Белова

Всем потомкам Федора Белова довелось стать участниками важнейших событий в стране. Так, Андрей Митрофанович Белов во время русско-японской войны служил кочегаром на крейсере «Рюрик», который входил в Первую Тихоокеанскую эскадру. 28 июля 1904 года Артурская эскадра сделала попытку прорваться во Владивосток, но закончилось это полной неудачей. С рассветом она стала вытягиваться на рейде, а к 12 часам, в сорока милях от Артура, встретилась с японцами. Завязался бой. Владивостокский отряд, состоявший из трех крейсеров — «Россия», «Громобой» и «Рюрик», вышел на соединение с Артурской эскадрой, но 1 августа встретился с кораблями адмирала Камимура. Произошел бой, в котором «Рюрик» погиб. В момент катастрофы хуже всего было кочегарам, находившимся в машинном отделении. Выходы из него на время боя, чтобы не попадали вниз снаряды, задраивались броневыми плитами, открыть которые можно было только сверху. Удача улыбнулась Андрею Белову, он чудом остался жив. Восемь с половиной месяцев пробыл в плену. Затем, наконец, оставив кумамотские лагеря, был перевезен по железной дороге в портовый город Нагасаки. Там же, в конце января 1906 года, царское правительство выдало бывшим пленникам береговое жалованье и морское довольствие за девять месяцев, а время, проведенное в плену, сочло за плавание. Таким образом, у Андрея Митрофановича оказалась в руках значительная сумма денег, которую он сохранил, не растратил, хотя до дома добираться пришлось еще целый год. С тех пор прозвали его односельчане «матросом». В 1907 году на эти деньги у себя в деревне он купил много земли и занялся привычным для его предков крестьянским трудом. Незадолго до революции с ним и его семейством произошел один курьезный случай. Дело было весной. Какой-то беглый ссыльный попросил Андрея Белова укрыть его от властей на одной из отдаленных заимок, а в благодарность за это обещал обработать и засадить какой-нибудь культурой ближайшее поле. Когда хозяин осенью приехал на свою заимку, то ссыльного уже и след простыл, а поле было действительно засажено, только вот чем, непонятно. Это «непонятное» было большим и круглым. Не зная, что делать с этим «богатством», съедобно ли оно, скормили весь урожай коровам. Только через много лет догадались, что это были арбузы, увидев их на прилавках магазина.

После революции Андрей Белов разделил судьбу многих своих односельчан. Его, конечно же, раскулачили, все нажитое отобрали. Одна только радость — в Нарым не отправили, учли, что в гражданскую войну помогал партизанам хлебом и продуктами. Перед приходом белых, опасаясь, что те отберут награды, полученные в русско-японскую войну, завернул их в тряпочку и отвез в деревню Бачаты, где и закопал под деревом, только потом забыл под каким.

С ссыльным, которого прятал на заимке, пришлось еще раз встретиться, когда в 1929 году, после раскулачивания, поехал в Новосибирский крайисполком просить о восстановлении в гражданских правах. Тот, видимо, большим начальником стал, имел отдельный кабинет, секретаря, но помочь ничем не смог.

В 1968 году Андрея Митрофановича не стало. Он ушел из жизни на 91 -м году, оставив после себя большое наследство: трех сыновей и четырех дочерей.

Немалую смекалку в крестьянском деле и торговле проявили и другие потомки Федора Белова. Белов Василий Григорьевич, по кличке Большак, говорят, был очень богат. В 1892 году он имел самую большую пашню — 6 десятин, в то время как другие засевали по 1−2 десятины.

Лукьян Григорьевич Белов тоже жил небедно, имел два дома, колбасный цех. Не отставал от них Николай Иванович Белов, занимавшийся торговлей, у этого купца тоже был свой магазин.

Предание гласит, что у первопоселенца Федора Белова было два сына -Михаил и Иван. Внуки и правнуки от Михаила были побогаче, а от Ивана победнее и родственниками друг друга считать не хотели. Возможно, так и было, но колесо репрессий прокатилось и по тем и по другим. Сразу после революции у Николая Ивановича отобрали магазин, а самого сослали в Нарым, там он и умер. Позднее его судьбу разделили почти все Беловы.

На улице Пушкина, 86 жил Ананий Григорьевич Белов. Избушка, в которой он жил со времен коллективизации, была несколько необычна. Дом не дом, обрубок какой-то. Но таким он стал в 1933 году, а до этого года стоял большой красивый дом, построенный еще его предками, с большим приусадебным участком. Тут и амбары, и скотный двор, и конюшня — все, что нужно хозяину. Семья была работящая. Отец в посевную, чтобы не проспать солнышко, ложился спать у порога, положив хомут под голову. После революции, во время коллективизации, приглянулся этот двор колхозникам. Хозяев выгнали. Свезли туда отобранные у односельчан косилки, бороны и другую технику. Начали было дом разбирать, чтобы не мешал, но не успели, к этому времени коммуна распалась, потому что живность, которую тоже у односельчан отобрали, всю съели. В уцелевшую часть дома хозяевам разрешили вернуться. С тех пор и стал жить в этом обрубке Андрей Белов. В 1937 году его обманом вызвали в паспортный стол и арестовали. Ознакомили с приказом: статья 58 п. 10 и отправили в Мариинск, затем в Красноярск, а там еще дальше — на север, в Норильск. Отбыв положенные десять лет, Андрей Белов вернулся в родной дом, где его ждали верная супруга и сын. Но, спустя три года, случилось самое страшное — умер восемнадцатилетний единственный сын.

Вот такая грустная история, но разве она одна такая?

Другой праправнук Федора Белова — Дмитрий Григорьевич Белов — артиллерист, бомбардир-наводчик, служил в казачьих частях, воевал в первую мировую войну, освобождал Прибалтику, был ранен. Вернувшись домой, занялся крестьянским делом, попутно научился кастрировать лошадей, в колхозе работал коновалом. В 1933 году кто-то из односельчан написал анонимку, мол, есть у него в хозяйстве работники, а коль есть работники, значит, надо раскулачивать. В 4 часа пришли три человека, описали все имущество. Из дома тоже выгнали, но до отправки в Нарым разрешили пожить в бане. К счастью, случилась заминка: ссыльных было много, а вагонов мало, пока ждали своей очереди в этой бане размером 2×2 м, родилась дочь Нина. Сейчас трудно представить, как в этом закутке могли уместиться восемь человек, но хуже было другое — его и всю его семью лишили гражданских прав. Люди хоть и сочувствовали, но боялись даже разговаривать с ними.

Дмитрий Григорьевич сделал все, чтобы восстановить честное имя. Собрал справки, документы и отправился в Новосибирск к самому Эйхе, председателю крайисполкома. Ездил дважды. Первый раз вернулся ни с чем. Только в 1936 году Дмитрия Григорьевича восстановили в правах и вернули дом.

В 1942 году, несмотря на возраст, Дмитрий Григорьевич был призван в армию. Воевал на Карельском фронте. Как и в первую мировую, получив ранение, в 1944 году вернулся домой.

Его сын — Иван Дмитриевич Белов -тоже стал артиллеристом. Боевое крещение принял на Курской дуге. Его 66-я стрелковая дивизия получила приказ выдвинуться вперед и остановить дальнейшее продвижение противника. Что и было сделано. Здесь, на Курской дуге, он был тяжело ранен. После госпиталя — снова на фронт.

16 благодарностей от командования за участие в боевых операциях получил Иван Белов. Орел, Белгород, Кременчуг, Полтава, Кировоград, потом Польша: Сандомир, Ченстохов, потом Германия: Бреслау, Оппель и Штремн, форсирование Вислы, Одера. По этим названиям можно проследить боевой путь бывшего солдата.

За свой ратный труд Иван Белов награжден орденом Отечественной войны II степени, медалями «За боевые заслуги», «За победу над Германией».

Бережно хранит ветеран все, что связано с войной: свои награды и грамоты, письма боевых товарищей. Переписывается со школьниками, ездит на встречи ветеранов.

Еще на фронте, когда кругом рвались снаряды, обезображивая землю, он мечтал выращивать своими руками деревья и цветы на клумбах. И своей мечте не изменил. После войны окончил лесную школу и был в числе первых основателей «Зеленстроя». Это при его участии были посажены сосенки — «зеленые легкие» нашего города, разбит городской парк. Много лет Иван Белов озеленял поселок Инской.

Даже в день 50-летия Победы не изменил своей доброй традиции. Когда его пригласили в Москву на открытие мемориала на Поклонной горе, он и там посадил свои саженцы — девять сибирских кедров.

О жизненном пути И. Д. Белова хорошо сказала журналист Л. В. Лезина: «Он посадил свой лес, и вся его жизнь будто в тени этого леса: работу видно, а мастера нет…».

Интересно сложилась жизнь у Петра Васильевича Белова — двоюродного брата Ивана Дмитриевича.

Петр рос крепким мальчишкой, ходил, как и другие, в школу, правда, школа эта размещалась в завозне — большом амбаре, а учились в одном классе разновозрастные дети: и восьми, — и шестнадцатилетние. Летом по хозяйству помогал отцу. На возраст скидок не делали, приходилось и урожай убирать, и за скотиной ходить. В конце 20-х — начале 30-х годов судьба свела Петра с интереснейшим человеком И. В. Яворским, выдающимся ученым-геологом, изучавшим недра Кузбасса. Несколько лет подряд Яворский приезжал с экспедицией из Ленинграда, останавливаясь на лето у родителей Петра. Ученого устраивало, что изба была чистая, просторная, а хозяйка Анастасия Григорьевна хорошо готовила. У отца в хозяйстве было две лошади, на которых они потом объездили весь Беловский район.

Вскоре случилось неожиданное. Несмотря на то, что семья Василия Белова вступила в колхоз, в 1932 году ее все равно раскулачили. Семье же временно разрешили пожить до отправки в Нарым в маленьком амбарчике. Отца парализовало, и только обращение в Западно-Сибирский крайисполком спасло семью от гибели. Чтобы не дать родным умереть с голоду, Петра принимают на работу в геологоразведочную партию чертежником, определяют зарплату, дают продуктовую карточку, казенную одежду. Как ни уговаривал его Яворский учиться на геолога, даже предлагал поселиться в огромной ленинградской квартире, но П. Белов от­казался. Правда, в гостях у Яворского все-таки был. Что поразило юношу, квартира огромная, а мебели никакой, только одни стеллажи с книгами. Семьи у Яворского не было, только одна огромная собака. В последний год экспедиции Иван Васильевич спросил у своего любимца, какой подарок тот хотел бы от него получить. Петр долго не мог придумать и сказал первое, что пришло на ум: «Хочу гармошку». И получил ее через несколько месяцев по почте. Через отца своего сверстника, дальнего родственника, Петр устроился на железную дорогу. Работа на станции ему сразу понравилась, железнодорожная форма, поезда, пассажиры — все это казалось даже романтичным. Так началась работа, которой отдал 62 года. Начинал техником-расценщиком, окончил заместителем начальника отделения дороги. Сыновья Виктор и Андрей тоже пошли по стопам отца, посвятили себя железной дороге.

Петр Скударнов из предков хорошо помнит только деда по отцу и деда по матери. Дед, Белов Александр Николаевич, коренной житель д. Белово, потомственный крестьянин, имел двух сыновей, пятерых дочерей. Младший сын — Куприян Александрович — в 1933 году устроился на работу в вагонное депо учеником сварщика и стал впоследствии высококвалифицированным специалистом. Во время Великой Отечественной войны защищал Отечество. Был тяжело ранен, за свои боевые заслуги награжден многими орденами и медалями. Несмотря на инвалидность, продолжал работать сварщиком до самой пенсии на Беловской ГРЭС.

Старший сын Александра Николаевича, Федор, в гражданскую войну воевал в Белой армии, но после войны пожил недолго, в 1925 году умер от брюшного тифа. На руках матери осталось двое детей, погодки — сын Петя и дочь Фая. Петру в ту пору исполнилось пять лет. Мать трижды выходила замуж, второй муж через год тоже умер. В третий раз в 1933 году вышла за Скударнова Федора Андреевича, но брак этот был вынужденным, надо было сменить фамилию, чтобы спасти сына от преследования властей за отца, служившего когда-то в Белой армии. Так Петя Белов стал Скударновым. «Но все-таки в 1947 году, — вспоминает Петр Федорович, — меня по этому поводу вызывали в милицию, уточняли, родная ли это моя фамилия. Нет, го­ворю, приемная, на эту фамилию меня мать записала при введении паспортизации в 1934 году, а родная моя фамилия Белов. Ладно, сказали, иди».

Родственники часто вспоминали, каким маленьким и хилым родился Петр. Бабушка, смеясь, говорила, что он был величиной с хлебальную ложку. Не знали, что и делать с ним, то ли оставить жить, то ли сразу схоронить. Тогда бабушка, долго не думая, приготовила из ржаной муки тесто, раскатала большой сочень и завернула Петра в него, оставив снаружи только голову, затем этот пирог положила на лопату и посадила в теплую русскую печь. Сколько он там сидел — неизвестно, по только после бабушкиной выпечки быстро пошел на поправку и никогда ничем не болел. От рождения был левшой, поэтому, придя в первый класс, карандаш сразу взял в левую руку. За что в первый же день от учителя получил замечание, сначала в словесной форме, а потом уж линейкой по голове. Поначалу из школы убегал, потом привык, вскоре стал лучшим рисовальщиком в классе, да и вообще учился хорошо. Когда в 1935 году окончил семь классов, то в подарок получил готовальню. У Петра Федоровича с детства была мечта учиться в художественной школе. Его бывшие сверстники говорят о нем: «Сколько помним, он мальчишкой всегда что-то рисовал». Но мечта стать художником-профессионалом не осуществилась, ближайшая художественная школа была в Омске, а мать набрала денег на дорогу только до Томска, где юноша и поступил в строительный техникум.

…Служить Скударнову пришлось на Дальнем Востоке, в 40-й дивизии краснознаменного Дальневосточного фронта, принимавшего участие в войне с Японией.

Вернувшись после шести лет службы домой, Скударнов устраивается на Коломенский завод («Кузбассрадио»), в отдел капитального строительства. Как. смеясь, говорит сам Петр Федорович: «Одна силосная яма да два бетонных чана для засолки капусты, построенные за годы службы, — практика для строителя никудышная». Через два месяца после начала работы Скударнову поручили сделать проект рабочей столовой. Первое задание было оценено достаточно высоко, и вскоре Петр Федорович стал начальником окса. Первым объектом, в строительстве которого ему пришлось принять участие в новой должности, была двухэтажная школа № 1 на улице Чкалова.

За девять лет работы на заводе Скударнов прошел настоящую производственную академию. В феврале 1955 года Петр Федорович перешел работать в городской отдел архитектуры, а уже через полтора года его назначили главным архитектором города.

За 25 лет его работы в городе (не считая поселков) были построены два вокзала, здание горисполкома, Дом спорта, Дом быта, три училища, Центральный Дворец культуры, Дворец творчества детей и молодежи и многое другое, всего 313 объектов культурно-бытового и спортивного назначения. Вот только награды обходили стороной строптивого архитектора, умеющего отстаивать свою правоту.

Уйдя на пенсию, Петр Федорович часто задает себе вопросы: «Почему я до сих пор не в сумасшедшем доме? Как мое сердце и нервы могли выдержать всю эту нервотрепку?». А нервы «трепать» было из-за чего. Например, проектный институт предлагал построить ЦОФ «Беловская» в микрорайоне «8 Марта», где были готовые подъездные пути от кирпичного завода. Да, с точки зрения экономики это было идеальное решение, но с точки зрения экологии — это трагедия для города. «Вот тут все и началось, — вспоминает Петр Федорович. — Меня уговаривали, угрожали, оскорбляли, но я стоял на своем, доказывая, что фабрику надо строить на том месте, где она сейчас стоит. Не вытерпев, первый секретарь горкома партии сказал мне: «Не подпишешь протокол, выгоню из города». Только благодаря поддержке облисполкома было принято мое предложение.

…25 декабря 2000 года П. Ф. Скударнову исполнилось 80 лет. Вы думаете, что в таком возрасте можно застать его дома? Ошибаетесь. Этот энергичный человек старается помочь своему городу и сегодня. То он спешит в управление главного архитектора, то на какое-нибудь собрание или выставку. Занятие живописью Петр Федорович пронес через всю жизнь. Последние годы художник пишет в основном пейзажи. Среди них нет тусклых, неживых красок. В каждой картине много света и тепла…

***

О Беловых можно говорить много. Все они великие труженики. Единственное, что огорчает, многие из этого рода продолжают традиции «Ивана, не помнящего родства». Старшее поколение может рассказать об отце, матери, но почти ничего не знает о дедушке и бабушке, и тем более о дальних родственниках. Меня порадовала беседа с Алешей Беловым, «матросовым внуком», который по крупицам собирал сведения о дедушке Андрее Митрофановиче. Да и сам Алексей как представитель династии Беловых оказался человеком очень интересным: активный участник молодежных интеллектуально-краеведческих игр, участник туристической экспедиции «Кузбасс» и квалификационных походов в Горную Шорию и на Алтай. Его наставник Н. Д. Батищев говорит о нем: «С таким человеком в горы идти можно, не подведет, надежный товарищ».

Вот и прекрасно, на таких надежных людях, как Беловы, наша страна стояла и стоять будет.

Попкова, Т. Потомки Федора Белова [Текст] / Т. Попкова // Белово / «Библиотека Беловская муза»; В. П. Щелканов. —  Белово, 2000. — С. 583−586.